Как остаться человеком, испытав пытки и унижения

Я тебе что сказал?

– Ну, это же его деньги? Он попросил купить теплую одежду. Имеет же право?

– Да, пошли его на х**! Дай ему пинка под зад, пусть не выё****ется. Сколько осталось денег? Вы все потратили?

– Три тысячи сомов осталось.

– Вот бл**ь. Короче. Стой, где стоишь! Сейчас подъедет мой братишка на белом Камри. Бабки отдашь ему. Понял?

– Хорошо, – ответил капитан и выключил свой телефон. – Слыхал? Вот, не дай Бог мне дослужиться до полковника и стать таким. Я лучше застрелюсь, – было заметно, как капитану противно выполнять подобные поручения ожиревшего своего начальника.

– Да уж, – произнес я. Я даже зауважал капитана за его поступок. Понимая, что мои деньги будут присвоены нечистоплотным полковником госбезопасности Кыргызстана, капитан позволил потратить их на мои нужды. А мне было то нужно всего пару теплых вещей. Остальное я сам предложил потратить на совместный обед, и заправить ему тачку, так как он сопровождал меня на своем личном авто. Ну, а оставшиеся три тысячи сомов я не знал, как потратить, и капитан передал его родному брату своего начальника – чтоб подавился.

Из Бишкека меня на самолете переправили в город Ош. Прямо у трапа меня встретили другие чекисты. С ними мы простояли еще минут тридцать на автостоянке. Туда подъехала легковушка с двумя сотрудниками таджикской милиции. Так произошла моя передача.

Таджикские опера сразу связали мои руки строительными хомутами – такие белые, пластиковые, которыми строители пользуются. Кыргызы вообще не связывали меня.

Мы даже по торговому центру шли как обычные люди. Со стороны и не скажешь, что это были арестант с конвоиром. А тут родная милиция мастерски связала мои руки тремя хомутами: по одной на каждую руку в виде браслета, и один хомут для их соединения. Четвертым хомутом прицепили мои связанные руки к подголовнику переднего пассажирского кресла. Хомут на левой руке натянули видимо сильнее, так что он всю дорогу мне резал и царапал руку.

– Если будешь дергаться, мы и твои ноги свяжем, – предупредил опер, сидевший за рулем.

Я обещал вести себя смирно.

Уже в машине, по дороге в Таджикистан, опера устроили неофициальный допрос: как, что, когда, и кто. Похоже, это были сотрудники РУБОП УВД Согдийской области. Меня везли в Худжанд. Я настаивал на своем: не в курсе, никогда не состоял, никого не знаю. На что они усмехались:

– Ну, ну. Ничего, у нас ты заговоришь, как надо.

Я сидел спокойно и рассматривал через боковое окно автомобиля красоты кыргызских гор.