Княжья травница

Что всегда удивляло в этом городе – огромные двух- и трёхэтажные терема, улицы, где могли спокойно разъехаться два грузовика, и люди. Как ни старалась, не могла вспомнить, видела ли я такую одежду на картинках в интернете. Женщины всегда в сарафанах до земли, увешанные бусами и оберегами, в платках, повязанных на меховые шапочки. Всё вроде русское народное, а другое. Чужое, непривычное, странное.

Сейчас, когда стало темно, на улицах зажгли большие факелы, и они освещали нам путь до самого княжьего терема.

Обогнув его улочкой, десятник осадил коня и спешился, потом сдёрнул меня, как курицу с насеста, потащил к маленькой дверце в стене. Я подчинилась, только фыркнула, чтобы он меня услышал:

– Даже не с парадного крыльца!

– Моя б воля, тебя вообще не позвали б, – буркнул десятник, втолкнув меня в сени. Я даже не нашлась, что ответить, задохнувшись от обиды. И хорошо, что промолчала. Не стоит никому знать, что я не люблю местных жителей почти так же сильно, как и они меня.

Впрочем, не люблю – это мягко сказано. Они меня боятся, а я их презираю.

Дружинник последний раз ткнул меня в спину – как раз в направлении к узкой лестнице, на ступеньках которой ждала дородная тётка в пышном сарафане и рогатой кике на голове, сбившейся на сторону. Она огляделась по сторонам, наклонилась ко мне и зашептала:

– Травница, травница, князю нужна пока, а потом ко мне заглянешь, а? Нужно мне зельице одно!

– Загляну, – процедила я сквозь зубы.

Как пить дать, зельице ей нужно приворотное…

– А теперь, волей Сва, подымайся быстрее, ждут тебя с нетерпением!

Подобрав подол, чтобы не запнуться на крутой лестнице, я принялась подниматься по ступенькам. Запыхавшаяся служанка ползла сзади. Что меня ждёт, что аж в княжью горницу впустят?

Узким коридором мы пошли по анфиладе горниц, и прислужница отворила богато расписанную дверь. Пригнувшись, я вошла. В нос ударил запах свечей, пота, крови, удушливый запах смерти.

Что у них здесь…

Я даже не закончила думать, как увидела на кровати роженицу. Это же княгиня… Бедная! В лице ни кровиночки. Конечно, вся кровь на простынях… Повитуха – сухонькая старушка – суетится в углу. Там свалены тряпки в крови, там дымятся пучки трав, погружая комнату в сизый туман. Где же ребёнок? Я огляделась.

Тяжёлая рука схватила меня за плечо.

– Травница! Лечи её!

Подняв лицо, я встретилась взглядом с глазами князя.