Письмо Потомкам

А потом не ответить ей тем же, когда боль спадет, не вмазать ей с разбегу. Я, несмотря на годы в Монастыре Покрова Святейшей, все-таки остаюсь человеком.

Ах, этот чёртов этикет гемм!

Один крик, один всхлип – единственное свидетельство слабости, и я навсегда упаду в глазах Рионн. И понимаю, ведь прекрасно понимаю, что не со злости меня бьют, а проверяют, смогу ли я стать Столпом? Смогу ли я быть достойной направлять юных гемм и поддерживать их становление?

Пытаюсь как можно сильнее прижаться горячими ладонями к мрамору пола.

Холод успокаивает. Я сижу, сохраняя позу, хотя меня тошнит и кружится голова. В центре живота плещется раскаленная лава.

Ну и сильна ты, госпожа Рионн…

– Люди отдают нам НЕНУЖНЫХ детей. Отдают словно отбросы, только то, что они называют ненужным генетическим материалом. Взамен нашего молчания. Чтобы мы никогда не явились в ВАШ мир. – Она права. Гемм не существует в сознании обыкновенных людей. Кесарь так пожелал однажды. Контролирует всех и даже то, до чего не может дотянуться.

 – Поднимись с ног, Ульрианнаш.

Я молча исполняю её приказ, хотя сейчас больше всего мне хочется быть неподвижной. Это уменьшает мою боль. Но я все же человек, Рионн. Я мстительна. Осторожно и незаметно снимаю призрачный щит, мысленно ударяю им Рионн в точку между глаз и тихо говорю:

– Так поступили и с вами?

Она всхлипывает от неожиданности, отмахивается словно от надоедливой мошки:

– Меня отдали геммам сто девять лет назад. Тогда мне было восемь лет. Никто не нуждался во мне, моё тело было изуродовано… Пожар…

– Госпожа, не стоит…

Гадко, но я попала в цель, сглупив и поддавшись желанию преподать ей урок.

Не знаю, кому сейчас было больнее – ей или мне. Какой к чёрту я будущий Столп, если я не справляюсь с собственными эмоциями?

Хотя…

– Видишь, – она протянула мне руку. На идеальной белоснежной коже без морщин и пятен бугрился небольшой белесовато – розовый округлый шрам размером с небольшую монету. Там, под кожей когда-то находился чип, с помощью которого опознавалась личность.

С помощью которого человек не нуждался уже лет триста – четыреста в помощи всякого рода паспортов, кредитных карт и устройств – древние ввели его в употребление так давно, что от этих вещей остались лишь понятия в Мировом пространстве.

– Мой новый народ полностью излечил меня, мое тело и разум… Ты знаешь, как мне было тогда страшно? Стоять полуголой и уродливой… быть последней в толпе таких же, как я. Пытаться прикрыть многочисленные шрамы.