Самая средняя школа 1.5

Вы каких держав послы?

– Разных, – быстро ответил Максим.

– А что вместе ходите?

– Экскурсия у нас.

– Вот сейчас у вас и спросим. Как головы повернуть птице?

– А почему их две? – спросила Гунара. – Что-то я не помню у вас таких птиц.

– Ну, это типа чтобы смотреть и на запад, и на восток, – князь покосился на старца.

– И зачем вам это? – спросил Максим.

– Вера наша православная из Византии, а у монголов мы возьмем их умение управлять бескрайними землями, – бросился защищать свое предложение старец.

– А вам это надо? – продолжал Максим, проходя мимо бронзовой птицы, и потрепав ее за хвост, за что получил от слуги по рукам.

– Нужна же какая-то идея, миссия…., – продолжал старец.

– А может тихонько жить в свое удовольствие?

– Ну, не знаю…

– Вернитесь к истокам, – поддержала Максима Даша, догадавшись к чему он клонит. – Откажитесь от всего чужеродного. Превратитесь в небольшую экологически чистую страну.

Тихо и быстро мимо прошли люди-муравьи, прикасаясь ко всему ладонями.

– А это кто? – спросил слуга.

– Это комиссия Министерства Образования, – сказал Ботис.

Иван Третий все это время ходил в раздумьях перед своим троном, и наконец обратился к гостям:

– А вот вы, послы стран зарубежных, обещаете не нападать и дружбы не навязывать?

Все согласно закивали.

– Тогда решено. Не нужны нам эти головы.

Слуга ловко вынул обе.

– Хотя так тоже странно как-то. Одну верни.

Слуга оставил одну.

– Ну, все. Теперь наша идея – никаких идей. Я – на рыбалку, – сказал князь и вышел через маленькую дверь за троном.

Максим высоко подпрыгнул, и они с Дашей опять дали друг другу пять.

– Может получилось? – спросила воодушевленная возможным успехом Лиза.

– Конечно получилось, – сказал Максим и направился к выходу, – пошли посмотрим.

Они вышли во двор, который разительно изменился. Кругом бегали утки, куры и поросята. Москва стала походить на маленькую деревушку. Их ловко подхватило облако.

Уже поднимаясь, они увидели, как в палаты шла рассерженная женщина, в сопровождении людей-муравьев. Под ними, насколько хватало глаз, простиралась патриархальная деревенская идиллия. Но вдруг, все опять пришло в движение.