Эдесское чудо

Вода сейчас и без нагрева теплая, но скажи девчонкам, чтобы горячей воды принесли из кухни.

– Хорошо, матушка! – сказала домоправительница и добавила вполголоса: – А то бы я без тебя не сообразила…

– И эту непослушницу тоже я принимала. Я же ее и крестила.

Глядя на нянюшку, беременная харранка слабо улыбнулась – впервые за последние дни.

Гостьи с Еленой ушли в баню, Фотиния, ворча по обыкновению, отправилась в сад к больным, а София наконец присела на кушетку, вытянув усталые ноги. Но тут в атриум вбежала Евфимия.

– Мама, мама, я не знаю, что делать, помоги! Там девочка, обгоревшая да еще с ушибленной ногой, она плачет и не хочет лечиться. Она спасла из подожженного сарая козленка, обгорела вся, донесла его до города, а теперь родители хотят его у нее отобрать и сварить!

– Что еще за козленок?.. Ну, пойдем, доченька.

Пошатываясь, София встала и пошла за дочерью в сад.

* * *

Между фруктовыми деревьями уже стояли палатки: возле некоторых сидели целые семьи, переселившиеся сюда вместе со своими ранеными и заболевшими в дороге; другие палатки стояли с опущенными пологами – там измученные люди, неожиданно обретшие пристанище в тихом месте и в прохладе, спали крепким сном после пережитого.

Первым делом София заглянула в садовый домик, уже превращенный в перевязочную и аптеку: сюда снесли все целебные мази и настои, имевшиеся в доме. Матрацы и покрывала готфов были свернуты и сложены в углу, на лавках сидели раненые в ожидании помощи; их оставалось всего несколько человек, об остальных уже успели позаботиться.

Убедившись, что все здесь идет своим чередом, София похвалила девушек, а Фотинии сказала:

– Вели Саулу освободить заколоченное окно, а доски отнести на кухню.

– Ты думаешь, готфы сюда уже не вернутся?

Евфимия в тревоге глядела на мать.

– Не знаю, няня. Кто может знать, кроме Бога? Но здесь теперь понадобится больше света, так что распорядись.

Они вышли в сад. Евфимия повела мать к девочке с козленком.

– Вот этот козленок и его хозяйка, ее зовут Мария, – сказала она, остановившись перед отроковицей лет восьми-девяти, сидевшей возле одной из палаток и державшей на коленях бедного обреченного козленка. Девочка крепко прижимала животное к себе перевязанными ручонками.

– Тебя зовут Мария, красивое имя.