Эдесское чудо

– Песнь песней! – узнал наконец Гайна.

– Ну до чего же хороша! – прошептал Аларих.

– Песня?

– Да нет, девушка!

– Полненькая?

– Да нет! Та, что с самбукой… Она прекрасна, как утренний сон… И мне почему-то кажется, что где-то я ее уже видел. Неужели и правда во сне? Ты веришь в вещие сны, друг?

Гайна захихикал, прикрывая рот рукой.

– Эх ты, а еще знаменитый в легионе разведчик! Мы же их обеих видели на стене, когда входили в город! И старушка тоже была с ними…

– А ведь верно! Как же я ее сразу не узнал?

– Старушку? – ехидно уточнил Гайна и получил несильный, но вразумляющий тычок.

К сидевшим девушкам подбежал паренек с корзинкой спелой мушмулы.

– Нянюшка, просыпайся! Саул набрал нам мушмулы: смотри, какая спелая! – сказала Евфимия, отложив в сторону самбуку.

– Подумаешь, мушмула! – недовольно сказала старушка, садясь и заглядывая в корзинку. – Мне бы, старенькой, хотя бы крохотный кусочек мяска пожевать…

– Мне тоже так мяса хочется, что зубы чешутся! – пожаловалась Мариам.

– Надо терпеть, где же теперь взять мяса? – рассудительно проговорила Евфимия. – Крестьяне больше не заходят в город, боятся персов и эфталитов: те могут появиться под стенами города совсем неожиданно, как это бывает на войне. Пока они, слава Богу, не приступают вплотную к Эдессе. Хорошо, что у нас есть хотя бы рыба.

– Из языческих прудов, посвященных идолу, демонице Иштар, – проворчала старушка. – Пойдемте, девушки, в дом, а то уже припекать начало!

Девушки поднялись, старушка свернула коврик и вручила его племяннику.

– И под лучами жаркого солнца, словно сон, растаяло прекрасное видение! – с пафосом произнес Гайна, снова привольно раскидываясь на постели.

– Давай в воскресенье пойдем на службу в городской храм? – предложил вдруг Аларих.

– Чем это тебе наша церковь в крепости не угодила? – удивился Гайна.

– Хор не нравится. В кафедральном соборе, слышал я, поют девушки, а наша хозяйка служит в нем диакониссой…

– Ну, все понятно! – засмеялся Гайна. – Что ж, я не против.

* * *

В воскресенье оба готфа явились в кафедральный собор, скромно встали в сторонке, отстояли всю службу и причастились со всеми. Но на трапезу их почему-то никто не догадался пригласить, так что они вдвоем покинули храм и вернулись в свой садовый домик.