Культурный код исчезающего индивида

В нашем зоопарке у них отдельный вольер с крытыми (зимними) и открытыми (летними) отсеками. Жирафам в нашем зоопарке так хорошо, что они постоянно размножаются, и все с удовольствие смотрят на маленьких тонконогих телят с мягкими рожками. Питер – город жирафов, короче.

Любой Питерский ребенок это все видел с пеленок, а точнее с дошкольного возраста. Обычно в зоопарк приходят лет в пять-шесть, а в следующий раз, если не сложилась страсть зоолога, уже со своими детишками, которым тоже лет пять-шесть. Но мне довелось побывать в зоопарке лишний разок.

Дело в том, что я на двенадцать лет старше брата и сестры (они двойняшки), и соответственно, когда им пришел возраст изучать роющихся в фекалиях обезьян, мне уже было семнадцать лет. И вот, прости Господи, семейный выход – в зоопарк. Зачем там была нужна девица-динозавр пубертатного периода? Очень просто: родителям было необходимо пихать меня во все мероприятия двойняшек, ибо им надзор, а мне воспитание.

Итак, мы достойно выдержали и белых медведей, и макакин павильон… Но дело в том, что в зоопарке образца 1995 года было еще некоторое подобие детских аттракционов.

– Три билета на «Солнышко»!

Подходим к этому «Солнышку». Как я и говорила раньше, Ленинградский зоопарк рассчитан на детей пяти-шести лет. Таким образом, карусель «Солнышко» представляло собой крошечное колесо обозрения, которое поднималось максимум на три метра. И кабинки в нем были рассчитаны, соответственно, на дошколят.

Билетерша пустующего «Солнышка» очень обрадовалась, что к ней привалило сразу три посетителя, как-никак выручка. Я стояла, предчувствуя свой позор, и умоляла любого бога, чтобы никто из знакомых подростков не видел, как я катаюсь на «Солнышке».

Знаете эту фишку подростков: если несешь яйца из магазина, то обязательно встретишь одноклассника, который сострит: «Юля с яйцами!» или «Яйца не разбей!», или «Сейчас получишь по яйцам!»; если родители тебя послали за туалетной бумагой, то и тут ты обязательно кого-нибудь встретишь… А я тогда была в одиннадцатом классе.

И вот меня посадили на «Солнышко», чтобы я следила там, на этой космической высоте в три метра, чтобы брат и сестра не чебурахнулись. Сижу я, значит, скрючившись в крошечной кабинке буквой «зю», коленями в подбородок. Рожа у меня красная от позорища, я прилагаю космические усилия, чтобы казаться маленькой и незаметной на случай появления любых моих знакомых.