Период распада

Непонятно, сколько еще так могло продолжаться – двое, рейнджер и спецназовец у стены, держащие под прицелом весь кабинет министров страны, – как вдруг гулко хлопнула дверь. Подполковник выхватил «кольт» – но это оказался один из его подчиненных, отступавший с ним от базового лагеря.

– Сэр! – и осекся.

– Говорите, капрал, – подбодрил его подполковник.

– Сэр, там, внизу, к дворцу идут люди! Много!

– Что за люди? – непонимающе спросил подполковник.

– Люди, гражданские! Они хотят видеть президента.

Али Насер Мухаммед заметно побледнел.

– Я…

– На вашем месте, я бы поговорил с народом, – сказал подполковник, – ведь вы же законно избранный президент.

Поляк опустил винтовку.

Из кабинета они выходили плотной толпой – президентская охрана, несколько человек из Гвардии, потом сам Али Насер Мухаммед. Подполковник с Франтишеком задержались в кабинете, пропуская остальных, и не видели, что точно произошло.

Просто в коридоре, полном йеменских офицеров, вдруг что-то гулко треснуло, и закричали на разные голоса.

– За мной!

Вспомнив дни, когда было время поиграть в американский футбол, американец смело врубился в людской водоворот, места, чтобы наносить удары кулаками, не было, и он активно применял локти и предплечья, толкал, бил и пробивался, пробивался вперед, как ледокол, прокладывая себе путь в бушующем людском водовороте.

– Не стрелять! Не убивать! Назад!

Подполковник уже понял, что произошло.

Смело врубившись в бушующий на мраморных ступенях водоворот, подполковник ловким ударом под дых отправил в нокаут одного, сбил с ног другого – все они пинали кого-то, распростершегося на ступенях.

– Не убивать! Назад! – медведем он встал над поверженным.

Охваченные безумием йеменцы подались назад.

Подполковник присел над распростертым на каменных ступенях окровавленным человечком – ему он показался маленьким и каким-то тщедушным. В форме офицера Гвардии. Но он был еще жив, и это было самое главное.

Он достал из кармана не слишком чистый носовой платок, начал обтирать окровавленное лицо покушавшегося. Человек дышал тяжело, надсадно, в горле что-то булькало.