Усобица триумвирата. Часть первая. Любимая княгиня

– Я опять что-то не то сделал?

– Видишь ли, любезный сударь, – другая бы на месте княгини наверняка залилась краской, стала запинаться и прекратила разговор на эту тему, но она приучена была жить иначе. Ей повезло, что и муж её – Святослав, никогда не пытался перевоспитать жену и заставить жить благопристойной молельщицей. Он наслаждался её задорным нравом, очарованием неумения обижаться и расстраиваться, принятием естественных форм жизни таковыми, какие они есть и должны быть. – Для того чтобы стать евнухом – нужно было кое-чем пожертвовать.

– Кое-чем? Может, оно стоило того, чтобы подобраться к царским жёнам? – прищурился собеседник, радуясь, что разговорился не с какой-то замкнутой христианкой, а раскованной и умеющей подбирать слова девушкой. Это Киликия воспринимала себя взрослой, умудренной жизнью женщиной, но природа покровительствовала ей, и в свои двадцать восемь лет выглядела она по-прежнему молодо и сияюще. Живые глаза, ровная, чуть смуглая кожа, сочные губы – никто бы с виду не догадался, что она уже дала жизнь пятерым детям!

– Может, и стоило, – прыснула княгиня, – но удовольствия уже бы не принесло.

– Не хочешь же ты сказать… – приезжий чужестранец запнулся, начиная округлять глаза.

– Именно! Именно это я и имела в виду, – продолжала хохотать она, – евнухам отрезали то, что делает мужчину мужчиной, и только после этого подпускали к царским женщинам.

– Святой огонь Сварога! – воскликнул он, ударив кулаком по ладони в защитном жесте язычников, чтящих бога-кузнеца, покровителя воинов.

– О, нет, в основном это делали ещё в детстве с рабами. Многие умирали при проведении процедуры, выжившие же иногда дослуживались до больших высот.

– Но разве это имело уже значение? – морщась и едва не вспотев, будто пережил боль и ужас лично, незнакомец попытался отвлечься. Было заметно, что одна мысль о подобном приносит ему страдание. Потряся головой, он опять впился глазами в Киликию. – И ты, увидев меня, подумала, что я… евнух?

– Нет-нет, – постаралась она утешить его, с трудом удерживая новый приступ смеха.

Кивнув в знак того, что принимает это объяснение, случайный встречный шагнул, встав рядом с гречанкой, и устремил взор туда же, куда смотрела она до того, как он её потревожил.

– Они кажутся тебе странными? – указал мужчина на смешавшихся с местными людей в волчьих плащах.

– Ты один из них, – ушла от прямого ответа Киликия.

– Да.