Усобица триумвирата. Часть первая. Любимая княгиня

Выходит, законные сыновья наследниками Киева не станут.

– И какой удел выделим Ростиславу? – поинтересовался Игорь.

– Возьмём завтра в библиотеке отца карту, расстелем и решим, – сказал Святослав. – Давайте не будем ни в чём торопиться, всё взвесим.

– Это верно, – согласился Изяслав. Подумав, он робко произнёс: – А что, если сместить Илариона с митрополичьего места?

– Зачем?! – почти хором среагировали братья.

– Да стар он уже ужасно, – пытался оправдать свою задумку, не выдавая истинных причин великий князь, – лезет всюду, указывает.

– Ох, ну хочешь перемен – делай, – опять заулыбался Святослав, не видя ничего преступного в смещении митрополита. – Отец его назло Византии в большей степени назначил, показать самоуправство и самостоятельность.

– В светской жизни князь должен быть независимым, но в духовной так нельзя, – покачал головой Всеволод. – Если нового митрополита избирать, надо спросить у патриарха.

– Вот ты этим и займись, – обрадовался Изяслав, найдя хоть одно решение, – ты ж женат на дочери Мономаховой. Дочь византийского императора должна иметь связи и влияние. Напишите с ней письмо, будь ласков, брат, и отправьте патриарху.

– Что ж, если нужно… – протянул Всеволод, принимая указание.

– Всё это хорошо, но не о том ты думаешь, Из, – откинувшись на спинку стула, Святослав посмотрел на каждого брата по очереди. Догадается ли хоть один, на какую тему стоит завести беседу? Нет, хлопают дружно глазами и ждут.

– А о чём же мне думать ещё, Свят?

– А вот о чём. – Второй Ярославич поднялся и, обойдя стул, оперся локтем о его высокую спинку. – Мы только что сказали, что Ростиславу, нашему племяннику, будем поперёк горла, потому что идём по лестнице наследства выше. А сами-то ничего не забыли? Мы разве не племянники кому-либо?

– Судислав! – выдохнул Игорь еле слышно.

– Именно, – щёлкнул пальцами Святослав.

– К чему ты его вспомнил? Он… – сосчитав в голове, старший выдал: – Восемнадцать лет уж сидит в тюрьме. Что должно измениться?

– Изменилось то, что он последний живой сын великого Владимира, нашего деда. Отец упрятал его в псковский поруб[12 - Поруб – тюрьма], избавляясь от конкуренции. Теперь он – единственный представитель своего поколения в роду нашем, в роду Рюриковичей.