Метресса фаворита (сборник)

Да если он только положит хоть копейку из этих денег себе в карман, об этом сразу же станет известно!

– Вот именно, у меня есть неопровержимые доказательства того, что Жеребцов проводит эти избыточные средства по графе «экономия», а сэкономленные деньги у нас традиционно направляются на разного рода строительные работы. Аракчеев ведь все время что-то строит. А стройка – это такое место, где и сотни, и тысячи, да что там – миллионы могут сгинуть, и следа не останется. Механизм тут простой, он выделяет деньги на конкретное строительство, заранее договариваясь с кем-то из господ, что за этот самый объект отвечают.

После чего они покупают худшие материалы, нежели это изначально стоит в смете, направляют для работы на заводы не вольных, а крепостных и солдат-штрафников – тем, разумеется, не платят, деньги опять же делят между собой наш милейший губернатор и его подельники.

Аракчеев привык к Жеребцову, который выполняет его приказания. Нужен кирпич для постройки казарм, Дмитрий Сергеевич строит кирпичный заводик, понадобилось рыть котлованы, он выделяет людей.

Разумеется, он доволен таким исполнительным подчиненным и, я готов голову позакладывать, понятия не имеет о его махинациях.

– Но Аракчеев помешен на отчетах, мне говорили, что он прочитывает все письма, адресованные лично ему. – Псковитинов отметил, что его чемоданчик понесли в спальню Корытникова, и крикнул Якову об ошибке.

– Так Жеребцов ему и отчитывается, что, согласно распоряжению за таким-то номером, от такого-то числа, перечислил деньги, значащиеся в реестре как сэкономленные, на строительство домов для такого-то военного поселения, и прислал туда такое-то количество мастеров.

Так он тебе и признается, откуда деньги и что за люди!

– Думаешь, сам Алексей Андреевич к этим делишкам непричастен?

– Аракчеев-то?! – Корытников усмехнулся. – Скорее про папу римского поверю, что приехал специально из Италии и теперь у моего отца в Ям-Чудово из курятника теплые яйца из-под несушки ворует.

Посмеявшись вволю, Петр Петрович быстро скользнул в свою спальню, где переоделся к слушанию, и вовремя, зал заседания уже начал заполняться людьми. Но едва судейские заняли свои места, мрачный, как туча, в мундире с орденом Александра Невского на груди, его сиятельство прошел через комнату и, пожав следователям руки, молча устроился в углу на креслице.

Первым делом Псковитинов велел писарю Алексееву записать имена всех присутствующих.