Метресса фаворита (сборник)

Держит, еще как держит! Раскрой это дело, и я тебя озолочу. А не раскроешь…

Псковитинов схватился за нательный крест и, поцеловав его, зажал в руке. На столике рядом с ним был только графин, конечно, окажись на месте призрака живой человек из плоти и крови, он мог бы, по крайней мере, попытаться оглушить последнего, но поможет ли это орудие в борьбе с нечистым духом?

– Прощай, Александр Иванович, спи-засыпай, утро вечера мудренее. А к завтрему сам поймешь-узнаешь, кто и как меня убивал… Мне пора. – И вот она уже возле его постели… Наклонилась, неслышно подняла с подноса рюмку медленною рукой – совсем близко стоит, Псковитинов даже родинку рассмотрел на щеке! – и попятилась, с рюмкою в белых пальцах, не сводя с него горящих глаз… и скрылась за дверью, которую, к слову, никто от крючка и засова не освобождал.

Была – и нету. Хоть присягу давай об услышанном и увиденном, но чем ее подтвердить?! Ничего толком не сказала, разве что пообещала ясность в завтрашнем дне… То ли вещий сон, то ли бред?.. А впрочем…

Глава 8.

Расследование. День второй

Обыкновенно Аракчеев носил артиллерийскую форму; но при осмотре работ на военных поселениях он сверх артиллерийского сюртука надевал куртку из серого солдатского сукна и в таком наряде бродил по полям, осматривал постройки и т. п. работы. В этой-то куртке я увидел его в первый раз.

    А. К. Гриббе

Псковитинов проснулся на следующее утро то ли от пения петухов, то ли оттого, что кто-то ходил за дверью, стуча сапогами.

«Минкина, что ли, бродит, злится, что я ее убийство еще не раскрыл? Так рано еще, матушка.

Погоди немного, не топай так сильно. Хотя отчего бы барыне ходить в тяжелых сапогах… летом?..»

На столе стояла бутылка мадеры и одна рюмка, из которой ночью пил Псковитинов. То ли Минкина, действительно выбравшись из гроба, посетила его, то ли вечером перед сном он машинально откупорил бутылку и снял пробу. Обычно, занятый своими мыслями, Александр Иванович становился забывчивым. Думая о своем, он ел, не чувствуя вкуса блюд, или забывал поесть вовсе.

До своего замужества за его питанием доглядывала дочка, теперь же вся надежда была на Селифана, которого он из глупости и излишней поспешности оставил дома, даже не уведомив, куда поехал и когда вернется.

Умывшись и побрившись при помощи молодого слуги, Псковитинов вышел к завтраку, где без аппетита проглотил французский омлет и съел несколько теплых пирогов с капустой. Следовало как можно быстрее послать человека домой за личными вещами.