Полгода дороги к себе

Что-то кому-то помогал решать.

Я смотрел на Эда и думал, что вот последний раз ведь его вижу. Его немного детское  наивное лицо: губы бантиком, и редкие, как у младенца, волосы создавали впечатление простого, наивного парня. Он знал это и неплохо применял в жизни. Раньше он со мной говорил по-другому. На протяжении всего нашего знакомства он поддерживал реноме законопослушного гражданина своей страны. Он переходил улицу только на зеленый сигнал светофора, и меня убеждал делать то же самое. Не знаю, других убеждал или нет.

Думаю, что некоторых. Он хорошо адаптировался и мимикрировал в окружающей среде. Я бы назвал его человеком-зеркалом. Мы с ним периодически выпивали где-нибудь в ресторане, обсуждали разные невинные дела, политическую обстановку в стране и мире. Всегда ругали правительство и президента, хотя Эд делал это как бы вдогонку мне. Он просто поддерживал разговор со мной и подыгрывал. От меня зависело, придет ли к нему очередная контора за деньгами или нет. Поскольку формально я определял объемы финансирования при распределении подрядов на ремонт и новое строительство. Конечно, у меня был свой потолок: контракты со сколько-нибудь интересными объемами распределялись старшими товарищами без моего участия, но мелочь оставалась мне. Правило “живи сам и дай жить другим” – одно из основополагающих сегодня на просторах нашей родины. Чем я удивлял Эда, так это тем, что не требовал со мной поделиться. Он рассказывал о том, как наше сотрудничество помогает строить счастливое капиталистическое будущее на отдельно взятом участке и совершенно искренне во время наших посиделок поддерживал меня в моих философствованиях на предмет улучшения жизни в стране и мире. Он хотел, что бы я считал его честным, каковым он не являлся, но зато это снимало вопрос о "возвратной части" мне. У нас не принято было говорить "откат" – это моветон, у нас говорили "возвратная часть". Почему я не брал откаты? Было несколько причин. Во-первых, я трусоват. Во-вторых, я не достаточно жесткий и мне сложно требовать от людей своего, это мой недостаток. Тем более не могу требовать не своего. Я никогда не считал личной заслугой свою возможность влиять на объемы финансирования, это право мне было дано в силу моих должностных обязанностей. Это было возможностью места. В-третьих, я не хотел отщипывать помаленьку и потихоньку расти, рискуя свободой и здоровьем. Это все равно что ставить свою жизнь против горсти мелочи.