Времена философов

И, вероятно, ответь я адекватно профессору, всё бы закончилось. Туман иррациональности рассеялся бы, всё вернулось бы на свои места. Но… вот почему я пишу этот рассказ…

Только я встал, чтобы ответить, как в зале померк свет. На что публика отреагировала довольно неожиданно: всеобщее протяжное «У» явно выражало восторг. Бросив взгляд в окно, за которым сгущались сумерки, я увидел, что над залом медленно и в разных направлениях растягиваются тонкие серебристые струи некоего дыма. Вероятно, при включенном свете они не были заметны.

– Одного верного шага, одной маленькой победы над собой недостаточно, приятель, когда вокруг тебя творится безумие. Вот разум загорелся, а вот «оп!», и он снова погас! – сказал он мне и, расплывшись в ухмылке, показал планшет. На нём был изображён туман, а сквозь него вырисовывалось жуткое паукообразное существо. – Однако, хочу между прочим заметить: он выбрал тебя!

– Что это значит? – спросил я, предвидя, впрочем, что искатель смысла в бессмыслице не ответит мне ничем другим, кроме как ухмылкой.

А тем временем в зале загорелся прожектор. И я буквально застыл, увидев в его свете мистера Рольпера, – он выглядел так, будто присутствовал на похоронах… Причину этой резкой перемены профессор тут же раскрыл:

– Можете ничего не отвечать – в этом, увы, нет смысла. Вы больны шизофренией, мистер Гальпурге, вы… глубоко больны.

Тихо прозвучавшие слова для меня были подобны грому. Скажу больше: я действительно услыхал гром, – только это были оглушительные ноты музыки, секундный фрагмент некой драматической симфонии.

– Крайне неуверенный в себе, нетемпераментный и нерешительный, к тому же и не выделяющийся каким-либо умением студент – переросток… Кто скажет, какие могут быть причины на то, чтобы в современном экстравертном обществе, где создаются все условия для развития здорового и целеустремлённого индивидуума, сформировалась такая чудовищно интровертная и заторможенная личность, как мистер Гальпурге?.

«…галька и пурга…» – отозвалось глубоким эхом.

– Или, кто знает, мои дорогие, быть может, природа этого молодого человека хранит в себе некую тайну?..

– Это сущая нелепость! Какая тайна?! Любой, даже самый совершенный конвейер выдаёт процент брака.