Времена философов

Совершив удивительное путешествие во внутренний мир, хочется сказать… мне лично хочется сказать вам следующее: душа там, где жизнь бьёт ключом, она здесь снаружи, а не где-то там, глубоко внутри… Наши чувства и ощущения, наши наслаждение и боль, наши тело и разум, находящиеся в неразрывном единстве друг с другом, – есть подлинная и искомая нами душа. Это так просто… но сделать такое признание, значит признать бренность души, а как признать её бренность, если человек – в силу своей духовности, в силу своего экзистенционального желания быть – верит, либо хочет верить в бессмертие?.

Пелена стала превращаться в яркий свет. А затем внезапно исчезла. Первое, что я увидел, и первое, что вспоминается мне сейчас, когда я думаю об этом, – летящие по небу облака… Как будто это были вовсе не облака, а время, столетия. А под ним простирался наш мир.

Мне казалось, я вижу сон: десятки или, может быть, сотни людей проходили мимо нас, не замечая ни меня, ни моего таинственного спутника. Все они были красивы, выглядели молодо. Их внешность излучала блеск, блестели их лица и глаза. Как подсказывало мне моё ощущение, я оказался на каком-то великом празднике, возможно, на празднике самой жизни. «Что это значит?» – спросил я себя.

– Мы с тобой не имеем к этому празднику никакого отношения, ведь так?.. Эти люди отличаются от меня тем, что у них нет тебя. Похоже, в них нет никаких противоречий… нет противоречий и горечи тоже нет. Должно быть, мир, который мы видим, просто идеален. Это наше будущее! Остаётся лишь понять, реальное оно или воображаемое… Или, может быть, грань между реальностью и воображением растворилась, и одно от другого уже не отделить?.

Мы шли сквозь людскую массу, словно по живому тоннелю. Впереди в ореоле света вырастала фигура оратора. Она стояла за огромным в форме радуги столом, а вокруг стола сидели люди.

Этот человек – не Лео Фицхельм, но голос и речь его почти те же, что и у профессора.