Огонь с небес

Меня ж за это…

– Слушай меня! Дело неладно, понял? Я никого из вас никогда ни о чем не просил, но помогал, чем мог. Теперь – ты мне помоги. Спаси мою семью, понял? Мою семью. Вывези ее в Кронштадт. Им угрожает серьезная опасность – из-за меня. Сделаешь – ты для меня всегда прав, понял?

– Да что же ты, Саша, ты за кого нас держишь? Нечто мы позволим Ее Высочество обидеть. Все в лучшем виде сделаем, не сомневайся…

Ее Высочество Ксения Александровна Романова слушала, закрыв глаза, – и наблюдательный человек мог бы заметить, что под ресницами этой еще не старой и все еще очень привлекательной женщины набухают слезы.

Но она не смела плакать. Не смела никому показать, что она просто женщина. Даже сейчас. Тем более – сейчас.

Ей вдруг подумалось, как глупо все получилось. Неправильно и глупо. Когда ей сказали, точнее – донесли, что ее кавалер нашел себе новую пассию – там, в Бейруте, – сначала она не поверила. Начала осторожно выяснять – оказалось, правда. После этого ничего не могло быть как прежде.

О, гордость, знает ли кто-нибудь разницу между тобой и гордыней – одним из семи смертных грехов…

Сначала она хотела кого-нибудь убить – или его, или ее. Потом – ее выгнали из страны, как потенциальную террористку и заговорщицу… она мстительно усмехнулась, тогда – мол, получай, милый. Она ждала извинений – возможно, даже не на коленях, – но вместо этого он пропал… и она поняла, что ему на нее плевать. Куда он пропал – она не знала.

Потом он вернулся, и она приняла его… но каждый раз она представляла себе его с этой тварью… или с другими… наверное, он тоже представлял себе ее.

Тем более что она не раз пыталась забыться… только не получалось ничего. А потом – появилась эта персидская тварь, проститутка… и он снова предал ее. Мало того, ее и брат предал.

Да, предали. И она имела право мстить за предательство. Но почему тогда – так плохо?

Почему всегда, когда ей по-настоящему плохо, когда ей угрожает опасность – он всегда на ее стороне. Господи… лучше бы он предал окончательно… не пришлось бы терзаться.

Но вместо этого…

Она вдруг поняла, что любит его. Любит, как никогда никого не любила. И сходясь с Толстым, с другими… она вдруг поняла, что подсознательно желала стать грязной… развратной, чтобы он навсегда отрекся от нее. Теперь, когда Толстой был мертв, она вдруг поняла, как мерзко все это было. На самом деле мерзко. Стареющая дама и молодой ловелас… понятно, что ему на самом деле было от нее нужно.