Тень

Сначала солнце встает далеко-далеко из-за земли, большое, розовое, проникая в мороз предрассветных сумерек. Солнце озаряет мир внизу, согревает отдалённые равнины, но затем, когда все уже расслабились и начали приходить в себя от невыносимого восторга, вдруг оказывалось, что нас ждет ещё один восход – восход из-за облаков. Они окрашиваются нежно-лиловым, потом новый розовый цвет, ещё один, более насыщенный и яркий, и вот… Солнце разрывает пространство отчаянным жёлто-белым светом, облака меняют очертания и объём, становятся чем-то иным, почти живым… И тогда постепенно снисходит тепло в предместья гор, и можно выползти из спального мешка, ворваться в ледяную свежесть близкого ручья, а где-то там, внизу, над лесами парят силуэтами птицы, такие красивые в своей недоступности, романтичности, странности… Словно кто-то снимает клип на очередной трек очередного проекта, призванного заработать на желании найти.

И в изменённом сознании, пронизанном культурой музыкальных каналов, действительно играет музыка.

– Возьмите с собой нашего чая. Он пригодится в пути. Он показывает путь.

После короткого завтрака мы смотрели, как другие, являвшиеся настоящими туристами, грузились в джипы и продолжали свой путь. Затем выходили на улицу, чихали, сморкались, шли. Извинялись перед душами вычихнутых бактерий. Собирали вычихнутое обратно, чтобы вычихнуть снова в четверг, когда можно будет вычихнуть свободно и легко. Без последствий. Снова извинялись. Просто так. Ибо было.

Пили чай. Смотрели куда идти.

Ресторация

Встречи проходили в подвале центра социального обслуживания населения Большого города. Вечером. В момент, когда заходящее солнце обрушивало на присутствующих потоки световых волн сквозь дырявые окна в потолке. В момент, когда тени спускающихся в подвал участников встреч вытягивались в лестничном проходе. Когда копны волос золотом горели в лучах солнца, а майки, юбки и рубашки бесстыдно уступали оранжевому свету и обнажали скрываемую ими плоть… Всё было золотым в те вечера.

Встречи проходили за закрытыми дверями и закрытыми ставнями. Когда все собирались и начинали говорить – двери и ставни плотно закрывались – на собрании не было места столь обескураживающему количеству золотого. Не было места и для иных форм световых волн. Собиравшиеся предпочитали полную темноту во время собрания. Тотальную.