Расстрелянные Герои Советского Союза

Догадалась, видно, попросила одного из мужчин стянуть с моей ноги сапог и разорвать штанину. Потом сама осторожно перевязала рану…

– Когда замешательство в толпе прошло, несколько дюжих мужчин подняли меня и на руках отнесли в госпиталь. Душевные люди эти испанцы. К нам они относились, как к родным братьям.

– А однажды, – продолжал Павел Васильевич, – ко мне в палату зашел важный и, видать, богатый испанец с переводчиком.

“Сеньор видел, – сказал переводчик, – как вы дрались над городом, как сбили два франкистских самолета.

Он восторгается вашей отвагой”.

Я кивком головы поблагодарил гостя, который не сводил с меня больших оливковых глаз. Время от времени он прикладывал руку к груди. Потом начал пылко о чем-то говорить. Когда кончил свою длинную речь, переводчик пояснил:

“Сеньор восхищен подвигами ваших соотечественников. Он говорит, что за свою историю русские не раз помогали другим народам в борьбе с врагами. Теперь вот они пришли на помощь трудящимся Испании”.

“Вива русиа!” – воскликнул сеньор.

Затем он передал через переводчика, что в знак уважения дарит мне пароход апельсинов и лимонов.

“Целый пароход?” – удивился я.

“Да, пароход”, – подтвердил переводчик.

“Передайте сеньору мое большое спасибо, – сказал я. – Но что я буду делать с такой уймой фруктов?”

“Как что? – удивился переводчик. – Это же целое состояние. Вы станете богатым человеком”.

Я от души рассмеялся, но не стал разубеждать ни сеньора, ни переводчика.

– И что вы с этими фруктами сделали? – спросил я.

– Не стал обижать сеньора. Ведь он сделал подарок от души. Я обратился к нашим товарищам из посольства и попросил их обеспечить доставку фруктов испанским детям, эвакуированным в Советский Союз»[72 - Рытов А. Г. Рыцари пятого океана. М.: Воениздат, 1968. С. 14–17.].

Позже, 3 января 1937 года, приехавший в гости журналист М. Кольцов поинтересовался у Рычагова обстоятельствами того боя:

«– А прыжок на мадридский бульвар – это вам как засчитано?

Лейтенант Паланкар, маленький, плотный, с озорными глазами, отвечает тихо и с лукавинкой:

– Как хотите, так и считайте.

Конечно, с меня причитается разбитая машина. И я за нее отвечаю. И ведь, по правде говоря, и сам колебался, прыгать ли. Для хорошего бойца чести мало, если выпрыгнешь из самолета, пока его можно хоть как-нибудь пользовать. Это вот у итальянцев, у “фиатов”, такая манера: только к их куче подойдешь, только обстреляешь – и уже хаос, дым, сплошные парашюты.