Кража Медного всадника

С простонародьем было проще: подозреваемому можно было пригрозить поркой и тюрьмой, накричать на него, побить, в конце концов, но как быть с человеком, занимавшим видное положение в обществе? Такие способы здесь явно не годились: иные из тех, кого можно было заподозрить в краже, сами, пожалуй, накричали бы на обер-полицмейстера и полковника и пригрозили тюрьмой, разве что не побили бы, да и то…

Как быть, если подозреваемый в краже имел влияние и власть – как с ним обходиться?.

– А не поехать ли нам к Клеопатре Петровне? – сказал он.

«Голова», – подумал Кокошкин, с уважением глядя на него, и тут же согласился на это предложение.

Клеопатра Петровна Клейнмихель, жена государева любимца, не зря носила имя египетской царицы: она заправляла многими делами в России не только ничуть не хуже, чем её великая тезка в своё время в Египте, но, без сомнения, даже лучше.

Клеопатру Египетскую сгубила женская слабость к любви и невнимание к делам государства, а Клеопатра Клейнмихель была настоящим государственным деятелем. Все знали, например, что её муж не берёт взятки, и это было большой редкостью – в России были только четыре высших чиновника, не принимающие подношений: во-первых, губернатор Писарев, совершенно охладевший к жизни и, к тому же, самый богатый из всех губернаторов; во-вторых, Муравьев, входивший когда-то в общество, которое подняло мятеж при восхождении государя на престол, прощённый Николаем Павловичем и зарёкшийся с тех пор как-либо нарушать закон; в-третьих, Радищев, сын небезызвестного сочинителя и вольнодумца, воспитанный в духе идеализма.

Вокруг Петра Андреевича кормились сотни людей, его состояние тоже неуклонно росло, однако он не представлял, каким образом богатели все эти люди и он сам. Зато его жена очень хорошо знала, как действует существующая в России система. На Западе государство со времен Перикла и Катона держалось на законе; находились, разумеется, нарушители закона, но это исключение лишь подтверждало общее правило.