Камбоджа и год ЮНТАК

Они знали, сколько здесь живет людей, когда и откуда они приехали и кто из чужих поселился на этой территории.

Утром наш сердечный хозяин-депутат объявил, что устроит банкет в нашу честь, но к вечеру это обещание было забыто и заменено на приглашение выпить особенного пальмового вина, тодди. Он объяснил нам, что сок каких-то там особенных пальмовых деревьев был наиболее вкусен после девяти вечера и что он принесет его нам ровно в десять. Я был уверен, что в девять уже усну. Но в восемь, когда готовился идти спать, он объявился в отеле и пригласил к себе домой, где нас ожидало пальмовое вино.

Мы преодолели приличное расстояние среди кустарника по дороге, которая подошла бы для тестирования луноходов. По прибытии нас проводили вверх по деревянному крыльцу его однокомнатного дома, освещенного флуоресцентной лампой, приделанной к аккумулятору машины. То самое особенное пальмовое вино поджидало нас вместе с коробкой пива “Миллер Драфт”, приобретенной на случай непредвиденных обстоятельств.

После нескольких стаканов тодди и пары банок пива, чтобы его разбавить, наш хозяин заявил, первый раз заговорив по-английски, что я – его давно потерянный брат. Он рассказал, как работал с американцами до 1975 г. и какие теплые воспоминания сохранились у него о том периоде, какие нежные чувства он испытывал ко всем их родственникам. Затем заявил, что если бы меня направили работать в его провинцию, это стало бы одним из самых счастливых событий в его жизни. Теперь, когда он меня знал, по его словам, “очень хорошо”, он мог с полной уверенностью добавить, что, если б мы работали в паре, это обеспечило бы успешные выборы в Кампонгчнанге.

Наконец, когда мы уже наполовину опьянели и побратались, он похвастался, что обучал английскому мисс Чану, леди с глазами, налитыми кровью, которая проживала в той же гостинице и поехала с нами на вечеринку. Поддавшись общему духу, Чана, вопреки стандартам камбоджийской морали, сейчас допивала банку пива. Довольно уверенная в себе, после нескольких поощрительных тычков ее учителя, она тоже заговорила со мной по-английски. “Вэри йелл сенк ю”, – сказала она.

Тем временем стали собираться соседи, являясь откуда-то из тени, чтобы посмотреть на первых иностранцев на их улице. Камбоджийские дети, в отличие от вьетнамских, были очень тихими.

Мы покинули провинцию, тепло попрощавшись со всеми, и мой брат, депутат, не упустил случая доехать с нами до Пномпеня.