Поводырь

Мол, спасали уже тебя и не раз, а ты так никаких выводов и не сделал. Поэтому защищать тебя больше смысла и нет.

– Ну, да! – возмущённо воскликнул Нистрам, искренне негодуя, – отцу-то наплевать. Он Корвину всё отдаст, и у того на руках все богатства отца окажутся, потому что тотстарший. Винсаф собрался военную карьеру делать при дворе короля Неймедена. А что мне? Выкручивайся, как хочешь, потому что младший. Ни помогать, ни поддерживать никто не станет. Вот я и выкручиваюсь: ищу варианты.

Всего-то три раза у меня дела не по плану пошли, считая этот. В остальном всё хорошо выходило. Я вполне достаточно денег накопил. Да и если бы сделка не прогорела, у нас с тобой уже давно бы своя мануфактура появилась, и не зависели бы мы ни от кого.

– Кстати, а что произошло? Почему они тебя схватили? – поинтересовалась Альма.

– Изначально в сделке была сумма в двести семьдесят тысяч цельдиев, но потом этот подонок решил повысить цену до миллиона, – Нистрам пожал плечами, – всё и покатилось не пойми куда.

– А я тебе говорила, что мутные они какие-то были! – возмутилась Альма, – благо хоть в этот раз не карточный долг был, как в прошлый.

– Спасибо, что напомнила! – психанул Нистрам, – и без тебя в курсе, что тогда было куда хуже даже, чем сегодня…

– Ну, всё! Хватит, пожалуйста! – Альма дёрнула суженого за плечо, – не порти настроение ни себе, ни другим. И вообще плюнь ты на всё. По крайней мере, сегодня.

Ради меня. М? – вопросительно глянула на Нистрама.

– Ладно… – он кивнул головой, но на лице его было видно одно сплошное разочарование от происходящего.

А дальше пошло веселье, какое даже и на пирах королевских не всегда таким зажигательным бывает. Брага с вином текли ручьём, все пели, танцевали, а пара наёмников подыгрывала на лютне и шалмее. Сидевший до этого поникшим Нистрам зажигал больше всех: травил анекдоты, рассказывал байки о своих приключениях, танцевал с Альмой и заливал в себя пойло, будто заправский сельский алкаш.

И чем сильнее напивался, тем более буйным становился.

Один лишь Реммет сидел в уголке, стараясь лишний раз не отвлекаться. Пребывал наедине с собственными мыслями. Пытался всё доесть побыстрее, чтобы пораньше слинять под шумок, пока не дошло до классического пьяного мордобоя и не пришлось бы разукрашивать пьяные рожи этих чёртовых ландскнехтов.