Поводырь

– Сука! Тварь! Урод! Паскуда! Сын шлюхин! – приговаривал он и пинал мёртвое тело до тех пор, пока не грохнулся без сил на землю, устало дыша и сухо откашливаясь.

– Да простят его Боги за гнилой язык… – вполголоса произнёс Реммет. Вот только не ожидал, что юнец это услышит.

– Чего?! – воскликнул он в ответ, – за гнилой язык?! Да он заслужил, чтобы его на кол посадили за то, что делал со мной!!! Забавы ради заставлял вылизывать ему ботинки, чтобы блестели, подкидывал мне в еду живых тараканов, кидал под ноги ядовитых змей, чтобы я визжал, как истеричная сука им на потеху, и это то, о чём мне ещё не так стыдно говорить!!! А о другом… – чуть притих, потом снова громко закричал, – да я их трупы расчленю и на заборах домов их родителей насажу головы, а ноги с руками подкину под дверь!!! Они у меня такими слёзами зальются, гниды!!!

– Ух, ты! Какой злючий щеночек… – иронично подметил один из стрелков, вышедших из леса, – это тебя надо было выручить? – усмехнулся, – по-моему, это их надо было от тебя спасать, настолько ты суров… – рассмеялся.

– А ты ещё кто?! – обозлено спросил юноша. Шутки эти ему явно были не по душе.

– Велеон Пантри, ещё недавно – королевский мушкетёр, а сегодня уже вольный ландскнехт, – с ухмылкой преклонил голову наёмник, – пришли за попавшим в беду лордиком.

– Сначала называешь меня щеночком, а теперь лордиком?! – ярости парня предела не было. То бандиты его унижали, теперь и освободители делают то же самое. Он всё-таки из уважаемой семьи, а тут какое-то грязное животное к нему в такой уничижительной форме обращалось…

– Прошу прощения, если оскорбил вас, милордик, – широко улыбнулся, не скрывая презрительного оскала, – не хотел задеть тонкие струнки вашей душеньки…

– А вы вовремя… – вмешался Реммет, стараясь не допустить новых напастей.

И казалось ему, что если б остался в стороне, то пришлось бы беднягу спасать уже из лап наглых и озверевших наёмников.

– Мы в лесу наткнулись на отряд стрелков из числа разбойников. Они нас и задержали.

А потом, как пришли, даже не хотелось вмешиваться, настолько красиво ты, инквизитор, их рубил. Я за красивый мордобой! Потому когда вижу как какой-то мастер умело владеет оружием так же, как ты, стараюсь ему не мешать, чтобы насладиться величайшим из всех изобразительных искусств – убийством человека. Сложное ведь занятие. Нужно уметь под правильным углом рубить голову, быть юрким и гибким. В общем, ты, инквизитор, просто мастер, – говорил всё это Велеон неспроста.