Мальчик, который нарисовал Освенцим

 – У нас же столько добропорядочных знакомых врачей, юристов, предпринимателей. Неужели ты не можешь играть с их детьми?

Но респектабельность или влияние меня нисколько не заботили. Мое представление о веселье включало в себя новые идеи, бойкий нрав, взаимное уважение и свободу. А, следовательно, мальчики из хороших семей не могли стать мне хорошими друзьями. Они ровным счетом ничего не знали об «улице», их темперамент подстраивался под характер родителей, и на все им приходилось спрашивать разрешение у своих нянь.

В нашей синагоге праздник «Радость Торы»[8 - «Радость Торы», или «Симхат-Тора» – иудейский праздник, знаменующий окончание и начало нового годичного цикла чтения Торы.

] отмечался каждый год. Под аккомпанемент органа наряженные в свои лучшие одежды дети, размахивая флажками, шествовали по храму вслед за теми, кто нес свитки Торы. В качестве вознаграждения нам всем по традиции раздавали шоколадки и конфеты.

В этом году после церемонии мы сравнили, кому сколько досталось. Мои карманы лопались от конфет, а на лицах других детей читалось разочарование.

Я расстроился, потому что, как мне казалось, все должны были получить сладостей поровну.

Позднее я спросил об этом у отца, и его неуверенный ответ помог мне осознать неприятную правду, которая испортила все веселье. Некоторые люди щедро одаривали всех детей, но были и те, кто выделял ребенка из влиятельной семьи для того, чтобы он принес домой их «визитные карточки» – сладости. Судя по всему, отец прекрасно знал, кто раздавал шоколадные батончики, а кто – леденцы на палочке.

И если вы родились в небогатой семье, то вам об этом напомнят даже в синагоге.

Однажды утром улица под окнами загудела от звона разбитого стекла, топота и возбужденных голосов. Я проснулся. Решив, что пора собираться в школу, я встал и потянул за веревочку от жалюзи, но с удивлением обнаружил, что еще только рассвет. Я взглянул на тротуар у соседнего дома.

Перед обувной лавкой был припаркован черный «Даймлер», мечта любого мальчишки. По улице были разбросаны блестящие черные, коричневые и белые ботинки, сандалии, женские туфли на каблуках и осколки стекла.

Отряд коричневорубашечников загружал в машину сокровища разного рода. Это было самое настоящее ограбление.

Ощущая себя детективом, раскрывшим очередное дело, я ринулся в спальню к родителям, чтобы рассказать им новость. Но отец не разделил мою радость и сразу же начал звонить соседям. Поднялась всеобщая неразбериха, и ясно было только одно: школа отменяется.