Сказки старого шарманщика

Хотя Хайнц особенно к ней и не льнул-так здесь было не принято,как и не принято было выказывать свои чувства. Но Хельга была твёрдо уверена, что своего добьётся и всё у неё получится. Она то улыбнётся Хайнцу невзначай, то ножку покажет, да так, что только он и мог это видеть. А один раз они долго стояли у колодца и Хельга любовалась, как Хайнц ловко переливает воду в её ведро.

Так постепенно, не торопясь где-то сонно, где-то чуть просыпаясь , шло у них дело к свадьбе. Вообще-то в Ландорфе так и женились.

Постоят молодые на углу, улыбнутся ненароком, в глаза круглые друг другу посмотрят. И дальше в дело вступали сваты, а там «честным пирком, да за свадебку».

Но всё в один день поменялось. Хайнц больше не ходил к колодцу за водой. Теперь он каждое утро брал монеты и шёл к лавке пекаря Ганса и стоял там до самого полдня, пока Тильда не покормит своих птиц.

Тогда Хельга задумала отомстить Тильде. Обе девушки по воскресеньям ходили в церковь и частенько сидели на соседних местах.

Хельге нравилось, как Тильда поёт псалмы. Когда она их пела, то закрывала глаза, как будто уносилась в совершенно другой мир.

У Хельги была красивая брошь. Она досталась ей от бабушки, а той подарила ей маркиза в расплату за ночлег и доброе сердце. За брошь предлагали хорошие деньги, но семья Хельги её не продавала и хранила как семейную реликвию.

Вот эту брошь и подкинула Хельга в узелок Тильды, пока та пела псалмы.

На следующий день в дом Греты пришёл обер-полицмейстер в сопровождении своих помощников.

Подслеповатая Грета охала и стонала, пока полицейские обыскивали её дом, брошь нашли в узелке девушки.

– Это не моё – побледнев, прошептала Тильда.

– Я знаю. За этим мы и пришли. Взять её!

Тильду вели через весь город. На ноги её сковали цепями, которые звенели при каждом её шаге. И весь город слышал этот звон и выходил посмотреть. Из каждого окна на Тильду смотрели круглые глаза. Каждая дверь скрипнула, и из-за неё высунулся кот или ребёнок или всё те же жители.

Все смотрел на Тильду с удивлением или испугом. Ещё никого и никогда не заковывали здесь в цепи. Никого из местных жителей не сажали в тюрьму.

– Отпустите меня – взмолилась Тильда, глядя на грозное лицо обер-полицмейстера. Тот хоть был и сурового вида, но в душе добрый человек. К тому же,он много повидал разных людей и научился в них разбираться. И теперь обер-полицмейстер видел, что перед ним невиновный человек.

– Я тебя отпущу.