Девятое сердце земли

Быть может, ящер и вовсе его сожрал, а после прикончил всех обитателей той стороны. Форальбергу очень этого хотелось, и он не стал дочитывать, чтобы не разочароваться. Он придумал подходящий финал.

Когда Таубе пришёл к нему снова, Конмаэл даже не поднялся с кровати. Майор ушёл ни с чем.

Заключённый встал и маленьким камешком нацарапал на стене ещё один крестик. Уже десятый человек на его счету.

На учениях Конмаэл показал себя метким стрелком, да и раньше, в своём поместье, с лёгкостью бил уток и куропаток.

«Я могу избавить их от мучений и убить быстро». Мысль пронеслась стремительно и не закрепилась в голове. Когда же крестиков стало двенадцать, она вернулась.

«Их всё равно убьют, рано или поздно. Чего я могу их лишить? Прочтения очередной паршивой книжки? Я облегчу их участь. Я меткий стрелок. Быстрая казнь – это благо для таких, как они».

Конмаэл наконец обрёл то, чего искал. В его воспалённом рассудке добрым согревающим огнём вспыхнуло слово «БЛАГО». Красивая картинка укутала его уютным покрывалом.

Он не палач, он спаситель, он дарует этим несчастным людям быструю смерть. Да, так он и поступит. Так и поступит.

И, обняв эту мысль, он уснул ровным сном на жёстком матрасе и проспал до самого прихода майора.

Георгий Таубе постучал по прутьям решётки, чтобы разбудить спящего. Конмаэл нехотя открыл глаза. Выдержав паузу, чтобы дать ему проснуться, майор спросил:

– Что ты решил?

Юноша загадочно улыбнулся. Он представлял собой жалкое зрелище – осунулся и помрачнел, зарос щетиной, глаза были воспалены.

Но он улыбнулся.

– Я согласен. Только дайте винтовку, – прохрипел он и закашлялся.

Майор холодно ухмыльнулся. Он долго глядел на заключённого:

– Ты наконец-то принял верное решение. Конвой!

Дверь в крепость отворилась, вошли двое солдат.

– Освободите почтенного господина Форальберга.

Один из конвоиров, войдя в камеру, заковал ноги Конмаэла в кандалы.

– На всякий случай. Ты у нас, парень, на глупости горазд.

 – Таубе подмигнул рекруту и прошёл вперёд по коридору в сторону крепости.

Заключённый, сопровождаемый конвоем, поплёлся за ним, спотыкаясь от слабости и от невозможности делать шаги привычной длины. Цепи гремели. Так же выходят те, кого ведут на расстрел. На мгновение Конмаэл позабыл, куда и зачем он идёт. Они миновали все проходы и преодолели расстояние, казалось, в три крепости по окружности. Наконец процессия вышла во двор.