Самозванец (сборник)

Но довольно слов. Можете уйти, баронесса. Во имя того счастья, которое я пережил с вами в прошлом, я реабилитирую вас в глазах общества. Я сдержу свое бешенство, подавлю кипящую во мне обиду и затушу этот скандал… Ступайте.

– Имею честь кланяться вашему величеству.

– Могу я узнать, как вы предполагаете устроить свою судьбу?

– Я выхожу замуж, ваше величество.

– Вот как? А еще вчера…

– Да, еще вчера, когда дедушка предложил мне жениха, я не знала, как опасно для молодой женщины быть при дворе вашего величества, не имея покровителя и защитника.

– Змея, где же твоя любовь?

– Об этом надо спросить вас, ваше величество. Я сама смотрю себе в сердце и удивляюсь, куда она девалась… Ведь еще вчера… вчера…

– Ступайте, баронесса. Приберегите свои слезы для будущего мужа… На тот случай, когда вы обманете его так же подло, как обманули меня. Ступайте, я сдержу свое слово. Вы будете реабилитированы. Пусть один только я знаю, сколько низости и гнусной измены может таиться под такой ангельской внешностью, как ваша.

Часть первая, в которой объясняется если не все, то многое

I. Неприятное приключение

Пятеро закутанных в темные плащи мужчин бесшумно перебрались через стену парка и осторожно направились по аллее, которая вела ко дворцу.

Хотя светил месяц, но в тени густых деревьев парка было так темно, что дорожка совершенно тонула во мраке. Это заставило шествовавшего впереди предупредить:

– Cavete, commilitones, ne in fossam cadeatis![2 - Берегитесь, товарищи, как бы не сверзиться в ров! (лат.

– Траппель, – отозвался на это чей-то молодой, звучный голос, – внеси-ка себе в книжку Биндера. Ведь мы уговорились под угрозой штрафа общаться только на родном языке, а этот asinus[3 - Осел (лат.).] разражается целыми латинскими фразами. Запиши-ка ему три бутылки пива.

– Траппель, – сказал второй, занеси-ка в проскрипционный список и Вестмайера за то, что он ругается по-латински, а не на нашем добром венском диалекте.

Хохот заглушил эти слова; но не успел он смолкнуть, как послышался третий голос:

– Траппель, прибавь к первым двум еще и Гаусвальда, пусть поплатится парой бутылочек пивца за то, что употребляет иностранные слова вроде «проскрипционный».

Это замечание довело веселость молодых людей до апогея.

– Ну уж этот Лахнер, – смеясь, воскликнул Траппель. – Всегда-то наш Фома подцепит кого угодно, а сам сухим из воды вылезет.