Самозванец (сборник)

Прямо перед ним находился капрал Ниммерфоль, который с изумлением глядел на лжебарона; рядом с капралом был Гаусвальд, который тоже не мог скрыть своего удивления. Но у Лахнера не дрогнула ни одна черточка лица – он спокойно дал пройти мимо всей роте.

Затем Левенвальд приказал выстроить роту во фронт и стал обходить ее, внимательно всматриваясь в каждого солдата.

Лахнеру не оставалось иного выхода, как последовать примеру командира полка. Когда он проходил мимо гренадера Талера, самого большого пьяницы во всем батальоне, тот слегка подмигнул ему и вполголоса сказал:

– Ай да Лахнер!

Но тот даже не посмотрел на него и сделал вид, будто не слышит.

Когда он проходил мимо Биндера, тот чуть слышно шепнул:

– Non capio![26 - Не понимаю! (лат.)]

На это Лахнер ответил ему тихим и многозначительным «tace»[27 - Молчи (лат.).].

Итак, не было сомнений, что Ниммерфоль, Гаусвальд, Талер и Биндер узнали его.

«Кончено, – подумал Лахнер, – все пропало! Да будет проклят тот час, когда я сел в карету Левенвальда! Можно себе представить, как будет неистовствовать и бесноваться Левенвальд… Да! Уж этот-то не пощадит меня, и за каждое ласковое слово, адресованное его «Артуру», гренадеру Лахнеру грозит не один десяток шпицрутенов… Что делать? Боже мой, что предпринять?»

Но тут же у него мелькнула мысль, что, может быть, еще придет на помощь счастливый случай.

Так или иначе, главное было – не терять наружного спокойствия и не выдавать той бури, которая царила в душе.

Лахнер несколько свободнее вздохнул, когда командир полка знаком приказал Вандельштерну увести роту в казармы, а сам, взяв Лахнера под руку, повел его к себе домой.

Там гренадер в мундире майора был представлен графине Аглае Левенвальд, и та приветливо протянула ему руку. Лахнер нежно и почтительно поцеловал руку жены «своего лучшего друга» и постарался наговорить ей как можно больше комплиментов.

Никогда еще до сих пор не понимал он до такой степени, какое большое значение имеют внешний лоск и непринужденность обращения, необходимые в высшем кругу.

Аглая Левенвальд была очень церемонной, жеманной дамой, соединявшей физическую непривлекательность с массой моральных недостатков.