Танцовщица из другого мира

Услышав шаги, притворилась ветошью, то есть приняла прежнюю позу.

– Я не приходила в себя, – шепнула я Алейне. Надо бы в кровь опять лицом лечь, но пересилить себя я не смогла. Будем считать, что сестра меня подвинула.

Дверь тут же распахнулась, усилием воли заставила себя не подглядывать и дышать ровно.

– Как Таяна? – спросила женщина с противным голосом. – В себя приходила?

– Нет, мам, – ответила сестра. – Я её отодвинула, хотела лицо отмыть.

Женщина приблизилась, судя по шагам.

– Дышит, – голос прозвучал слишком близко, отчего я чуть не шарахнулась в сторону.

Не почуяла, что она наклонилась ко мне. – Уже хорошо.

– Дай посмотрю, – прокаркала… Нинон? И начала с кряхтением опускаться на пол за моей спиной. – Что ж вы её на кровать не уложили-то?

Она бесцеремонно раздвинула волосы на моем затылке, дергая спутанные пряди. И от боли я не смогла сдержать стон боли.

– Приходит в себя, поганка, – выплюнула маман. – Уж испужала она нас, мне ведь показалось, что она не дышит. Как бы я со стражами объяснялась?

Оригинально! Это единственное что её волновало? Дочь погибла, а она… Тьфу!!!

– Да нет стражам до нас дела никакого, – отмахнулась Нинон.

В её говоре мне послышались дребезжащие нотки, какие бывают только у стариков. Или мне это показалось? Все-таки язык не родной. – Не видно ни крага. Промыть надо рану, воду теплую принесите. И чистые тряпки.

Фух, хотя бы элементарные представления о гигиене эта знахарка имеет. Грязными руками ощупывать череп с открытой раной не стала.

– Алейна, чего сидишь? Бегом! – распорядилась мамочка. Нинон хмыкнула еле слышно, но возражать не стала.

Сестренка выбежала из комнаты и зашумела посудой. Видимо, сильно спешила, поэтому с грохотом уронила кастрюлю или таз. И спустя секунды из другой комнаты послышался детский плач. От неожиданности я вздрогнула, а мать выругалась.

– Ну что за криворукая у меня дочь?! – со злостью спросила она, направляясь на выход.

– Можешь больше не притворяться, Таяна, – посоветовала Нинон.

 – Ты слишком напряжена для бессознательной.

Я скосила глаза на знахарку и убедилась в догадке. Она была древней старухой. Загорелой и морщинистой. Но, несмотря на старость её глаза были ясными, и в них светилось сочувствие. Поэтому я и решила рискнуть.

– Помогите, – прошептала я, состроив несчастное лицо. Надо бы ещё слезу пустить, но выдавить её не получилось. Нинон наклонилась ещё ниже, взглядом прося уточнить, и я добавила. – Помогите мне сбежать.