13 мгновений войны

Я шел ровно, как полагается настоящему бойцу. А глаза цеплялись за всех, кто встречался на моем пути – уж очень хотелось, чтобы мой триумф увидела Валюша.

На задание предстояло идти одному. Я проснулся с рассветом. Оделся. Пятикилограммовую мину сложил в узел и прикрыл куском хлеба, шматком сала и цыбулей в рушнике. Для пущей маскировки положил сверху еще какую-то книгу – даже не знаю, откуда она взялась в нашей землянке.

Мы находились в глубоком тылу. Здесь молодому парню идти было опасно даже с пустыми руками.

В любой момент можно было наткнуться на немецкий патруль или полицаев. И еще вопрос, что хуже. А попасть к ним в руки да с миной за спиной – неминуемый расстрел. Если же не выполнишь задание или эту самую мину потеряешь, расстреляют уже свои.

Сложно описать бурю чувств, овладевшую мной, как только я покинул лагерь. Это был целый букет из гордости за оказанное доверие, желания показать себя, страха перед встречей с врагом и волнения за успех операции. Я уже не раз бывал на подобных заданиях со старшими и точно знал, что и как нужно делать.

Но никогда еще исход диверсии не зависел только от меня.

Я мечтал об этом так долго!

Ежедневно тренировался у нашего подрывника – одноногого Саньки. Где он потерял ногу, мы точно не знали – видимо, издержки профессии. Но был он мастер своего дела. Именно он решал, кому и когда предстояло идти на задание. И несмотря на то, что передвигаться ему приходилось на костылях, мужик был жизнерадостный и веселый. Знал много анекдотов. С радостью их рассказывал и смеялся вместе со слушателями.

Причем делал это совершенно беззвучно. Поэтому вместо него постоянно смеялась его борода, подпрыгивая, подрагивая и даже слегка пританцовывая на широком загорелом лице.

И вот после стольких тренировок моя цель была достигнута – вот он, мой звездный час!

А я будто бы струсил…

Нет, я все так же стремился бить врага, устраивать диверсии и защищать Родину. Но в тот момент мне очень захотелось развернуться и бежать обратно, в лагерь. Мне стало так страшно, что я не справлюсь.

Одно дело, когда тебя контролирует кто-то из товарищей. А другое сам. Вдруг заблужусь.

Вдруг забуду что-то подключить. Вдруг опоздаю. Кажется, я никогда раньше не сомневался в себе так сильно, как в то утро.

Сколько сраму-то будет. Я представлял себе, как будет скалиться Гришка, узнав о моем провале, и начнет строчить свои писульки “куда следует”. Как расстроится и пожурит командир – а его доверие ох как не хотелось потерять.