Моя тысяча жизней

Моя тысяча жизней

Татьяна Суворова

Возможно ли кратко описать путь души, прошедшей через тысячу жизней? Эта книга – попытка показать некоторые из воплощений, забрать оттуда уроки и по бусине собрать ожерелье, венчающее голову последней жизни. В нем, сияющем и источающем любовь, душа вернется в свой дом и прильнет к стопам того, кого любила всегда.

Татьяна Суворова

Моя тысяча жизней

Хотите расскажу вам о своем невыдуманном будущем?

Я живу в своем домике в горах, рисую и пишу книжки.

Взрослые дети очень занятые и на лето свозят ко мне своих детей (штук шесть). Я готовлю для них еду и пеку лепешки с зеленью в тандырной печи, а перед сном читаю им сказки.

В горах удобно лазить по деревьям, стрелять из рогатки и хорошо прятаться. Только кричать нельзя. "Это для безопасности", – объясняю им я.

Их дед показал им, как очинять ивовую веточку, чтобы сделать самую быструю стрелу для лука, построил для них домик на многолетнем дереве, чья крона пропадает в облаках, и научил самому главному искусству – получать удовольствие от жизни: просто сидеть, покачиваясь под грецким орехом в кресле, облизывая мороженое, и наблюдать, как ветер сгоняет птиц в беспокойные стаи, как солнце меняет свое место на небе, как река, текущая с гор испокон веков, продолжает свой путь несмотря ни на что.

С дедушкой они не любят читать, с дедушкой они любят бездельничать, нежась на травке или тыкаясь в колючие щёки.

С утра, пока весь дом спит и даже солнце ещё не встало, я иду молиться и купаться в реке (к тому времени я научусь плавать), ходить босиком по росе и камням, слушать беззаботное пение птиц и собирать упавшие в траву персики, чтобы сделать с ними пирог.

Это будет простая жизнь с простой едой и минимумом вещей, но полная творчества и любви, радости и созидания. Жизнь, пронизанная чудом бытия и нанизанная бусиной в ожерелье Шивы, который создаёт и разрушает миры, не сходя с места, но находя место всему сотворенному.

Любовь не бесчинствует

Как-то часто мы сталкивались с этой душой.

В первый раз я помню себя девчонкой лет десяти. В каком-то захолустном штате Америки, 20-е годы 20 века. А он сидит напротив – 16-ти лет. Потомок Потомака. В светло-голубых брючках с помочами, и на груди карман. Взобрался на перекладину забора, что огибает сад, и яблоки щелкает.