Мухтарбек Кантемиров

Голубоватые детские глаза. И пристальный бесстрашный интерес к нам – новым людям. Будущие телохранители!

Но для Аси щенки уже – бремя. Она устала от них. И спешит выйти из «детской», наступив при этом малышу на лапу. Тот взвизгивает отчаянно.

Мухтарбек спешит на помощь. И не знает, кого звать:

– Асенька! Натулечка!

– Коровище, – мрачно говорит Наташа, подхватывая пострадавшего щенка, прижимая его к груди – Первый раз вижу такую дуру, чтобы на собственного ребенка…

Мухтарбек возвращается к рабочему месту.

И так же как в том, прошлогоднем августе мягко светит маленькая лампа. Пахнет кожей…

Немного поодаль – установлен стенд. Позже, когда потеплеет, его вынесут на улицу.

– Смотри, – Олег подходит с веером ножей в руках. – Они разной длины, разного веса. Это я к тому, что если умеешь метать – втыкается все.

– Зверь, страшный зверь!, – соглашается Мухтарбек – и Асе, – Солнышко, не ходи туда, там страшный мужик стоит…

Олег метает ножи – с разворота, с трех метров, из-за спины, снизу, играющим движением.

Работает он безошибочно. Короткий, тонкий свист полета – и нож входит в стенд. Лишь раз, когда – один в один, как у Робина Гуда: стрела в стрелу – легкий звон, и нож лежит на полу.

– Все, чем занимается Кантемиров, – говорит Олег, – я понял, это – для успокоения души. С кожей работа. Метание… Если люди что-нибудь метают – диски, ядра…

– Икру…, – вставляет Мухтарбек.

– Это уходит из них лишняя сила, энергия…

– Это – чтобы я на него не ругался, это – подхалимаж.

– Иглы тоже можно метать.

Они входят на сантиметр, как ножи. Ими можно метать во врага. В дерево втыкаются! А тело – как сливочное масло.

Марина пробегает мимо – сполоснуть чашки. В черных блузочке и юбке она почти бесплотна:

– Все равно рядом вертишься – иди, встань у стенда, – говорит Олег, – Только в профиль. В профиль в тебя попасть будет легче.

Ее худоба вошла здесь в пословицу.

Марина еще не успевает далеко отойти, когда метает Вова. И промахивается.

– Создайте семейный дуэт, – приходит Олегу идея, – Уникальное выступление.

Намек, что в роли «живой мишени» у брата – недолго заживется Марина на этом свете.

Вова невысоко подбрасывает нож, гладит блестящее лезвие.

– Когда берешь пистолет, – задумчиво говорит он, – понимаешь, его придумали: чтобы уничтожать себе подобных. А с ножом, с холодным оружием – этого чувства нет, это другая история…

– Гляди, – ножи вновь в руках Олега, – Я метаю с трех метров – за рукоятку, за лезвие.