Безымянная звезда

– Уля, чего опаздываешь? Садись плести венок, скоро запускать будем. Слушай, а ты веришь, что сегодня к нам выплывут русалки? – быстро тараторила она.

– Я их никогда не видела, а верю я лишь в то, что вижу своими глазами, – отвечала Ульяна, ловко переплетая травы между собой.

– Ребята уже столб вбили и костры разгорелись не на шутку. Чудесная ночь нынче выдалась! – заметила Дарья.

Где-то вдалеке ухнула сова.

– Можно ещё до кладбища дойти и положить на могилы какой-нибудь дар, – продолжала собеседница.

– На кладбище не пойду! – серьёзно ответила Ульяна, – Я боюсь мёртвых.

– Нечего их бояться! – легкомысленно ответила девушка, – Может именно сегодня и воскреснет кто!

– Ой, Дарья ерунду говоришь! Замолчи!

– Так бывает же такое, мне маменька рассказывала, – Дарья перешла на благоговейный шёпот и опустилась к уху Ульяны, – Бывает так, что и живыми хоронят. Летаргией это называется!

– Господь с тобой Дарья! – Ульяна боязливо перекрестилась, и отодвинулась от неё подальше.

Их разговор прервал окрик Ивана:

– Уля, Дарья! Идёмте в хоровод!

Светловолосый и крепкий кузнец протянул им руки и увлёк за собой. Встав в хоровод, они принялись танцевать у костра и петь старинные песни. Иван нежно сжимал руку Ульяны и изредка посматривал на неё. От смущения она заливалась румянцем и опускала глаза в землю. Тёплая летняя ночь окутала собой праздник Ивана Купалы. Десятки венков пустились вплавь по реке, а разгорячённая молодёжь продолжала языческие обряды.

– Иди сюда! Я давно тебя жду.

Ульяна скользнула под ветви и уселась рядом с Павлом Сергеевичем.

– Пришла… – тихо проговорил он, – Я знал, что ты придёшь.

– Я не могла ослушаться Вашего приказа барин, – ответила она не глядя на него, – Покажите мне уже ту самую безымянную звезду!

– Её еще нет, или она нам просто не показывается! Что запустила венок?

– Запустила.

– Жениха тоже загадала?

– Как и полагается, загадала.

Они о чём-то ещё долго говорили. Ульяне показалось, что время, проведённое с ним наедине, длилось бесконечно. После этого свидания граф отбыл в свой полк, в поместье он не появлялся около двух месяцев.