Восход стоит мессы

Д’Англере хотел прикрикнуть на свою помощницу, чтобы она убрала куда-нибудь сестру, но сообразил, что ей-то приходится намного тяжелее, чем ему самому.

Устроив мадам Фуке в подполе, он взял еще одну скатерть и прижал к ране.

– Держи крепко, – сказал он, – попробуй остановить кровь. Я приведу доктора, иначе твоя мать умрет.

Он вылез наверх, сгреб в охапку мальчишку, который продолжал икать и бессмысленно пялиться на него, спустил его в подпол к матери и сестрам.

– Закройтесь на все засовы, сидите очень тихо и никому не открывайте, – велел он.

– Господин, не уходите, – девочка судорожно хватала его за колет, – они вернутся и убьют нас всех!

Не отвечая, он отцепил от себя ее пальцы; лицо ее было зеленоватым от ужаса.

– Как тебя зовут? – спросил он неожиданно для себя.

– Мари, господин.

Он взял ее за подбородок и посмотрел в глаза.

– Я скоро вернусь, Мари, и приведу врача. Все будет хорошо, слово дворянина.

Д’Англере выбрался из подпола, прислушался к скрежету щеколды снизу и прошел в кухню.

– Гугенот? – спросил он коротко, вынимая окровавленную шпагу.

Раненый кивнул. Он легко мог солгать, что католик, но для всех этих фанатиков, которые гибли сегодня на улицах города, подобная спасительная ложь была равносильна предательству.

Раненый смотрел, как с лезвия капает кровь, но не пытался ни защититься, ни просить пощады, потом закрыл глаза и начал молиться.

– Я не убью вас, сударь, – помолчав, сказал д’Англере, – ради доброй хозяйки этого дома.

Он развернулся и быстро выскочил за дверь.

Бойня вокруг продолжалась, но сейчас ему было не до нее. Человек, который этой ночью вышел на улицы города, чтобы убивать, неожиданно оказался слишком занят. Он пытался спасти хоть кого-нибудь.

Аптекарская улица находилась всего в двух кварталах отсюда, и д’Англере быстро нашел нужный дом. Он забарабанил кулаком в дверь.

– Эй! Мэтр Салье! Открывайте, это я, Шико, есть работа для вас.

Дом молчал, из-под закрытых ставней не пробивалось ни единого лучика света.

– Мэтр Салье! Дьявол вас забери! Открывайте! Или, клянусь смертью Христовой, я подожгу дом!

Угроза подействовала. Маленькое зарешеченное окошко приоткрылось, и в проеме показался длинный пористый нос.

– Уходите, господин Шико! Я сегодня не принимаю, уходите, говорю вам! Вы и так привлекаете слишком много внимания.