Восход стоит мессы

– Если Марс и Венера вправду похожи на Землю, то там, наверное, живут люди, такие же, как и мы, – сказал Агриппа.

– Что за чушь! – удивился Сегюр. – Какие еще люди? Мне кажется, мой принц, этот ваш философ совсем спятил в своих библиотеках. Всякому понятно, что Марс и Венера – это всего-навсего малюсенькие точки на ночном небосклоне. Как же они могут сравниться с Землей? Да и Солнце. Оно ведь размером с тарелку! Всем известно, что это Солнце вращается вокруг Земли, порождая на ней жизнь своим теплом.

Конде хмыкнул.

– Очень может быть, что вы правы, – не стал он спорить.– Тем более, Коперник – папист.

– А-а-а, папист… – разочарованно протянул Сегюр. – Если папист, то понятно.

Конде рассмеялся.

– Господин д’Обинье, вы не споете нам? – попросил принц. – В такой вечер петь о любви самое время.

Генрих знал, что Агриппа предпочитает на публику не петь о любви, но тот, видно, тоже поддался очарованию августа. А может, ему просто не хотелось отказывать Конде. Принц пользовался большим авторитетом среди сторонников.

Агриппа погладил гриф гитары, потом взял несколько пробных аккордов, проверяя чистоту звучания, и запел.

Как, я изменчив? Мненье ложно,

Моя привязанность крепка.

Скажите лучше: разве можно

Построить зданье из песка?

Вас холодность моя тревожит?

О, я всегда гореть готов,

Но ведь огонь пылать не может,

Коль не подкладывают дров.

Ну что поделаю я с вами?

Вы охлаждаете мой пыл…

Поджечь не может льдину пламя,

А растопить – не хватит сил[13 - Тэодор-Агриппа д’Обинье «Весны».]…

Его мягкий баритон разносился над темным садом, и, казалось, пламя факелов подрагивает ему в такт. Генриху нравились эти стихи, в особенности переложенные на музыку.

Он не заметил, как из глубины парка к ним приблизились две дамы. Они стояли неподалеку, скрываясь в тени деревьев и не желая прерывать певца своим появлением.

– Браво, сударь, – сказала принцесса Маргарита, выходя из своего укрытия, когда песня смолкла, – сам Ронсар позавидовал бы искренности и необыкновенной мелодике ваших стихов.

Агриппа, как ошпаренный, вскочил со своего стула и поклонился принцессе, еще держа в руках гитару и не зная, куда ее деть.