Срок давности

В Красной Армии служил с октября 1933-го; есть предположение, что в марте 1939-го он окончил Ташкентскую межкраевую школу НКВД и в том же марте было ему присвоено офицерское звание – сержанта госбезопасности. В действующей армии – с декабря 1941-го. В перечне его наград две медали «За боевые заслуги», медали «За оборону Ленинграда», «За оборону Советского Заполярья», «За победу над Германией», Орден Красной Звезды и Орден Отечественной войны I степени.

Служил в УНКВД Сумской области, УКР СМЕРШ 1 ДВФ. Закончил службу в январе 1959-го подполковником.

Его имя внесено в Книгу Памяти блокадного Ленинграда.

***

Многие потомки соратников Гитлера каются за грехи отцов. Увы, иные внуки и правнуки наших соотечественников не признают вины предков в содеянных теми преступлениях, говорят: «Они просто делали свою работу».

Лейтенант госбезопасности старший следователь особого отдела НКВД 52-й армии Иван Кузьмич Пархоменко очень старательно делал свою работу. Округлыми гладкими буковками он выводил слова «Протокол допроса» и подчеркивал их двумя чертами… Дату подчеркивал одной чертой, слово «Вопрос» – прерывистой линией, а «Ответ» – непрерывной.

Он допрашивал всех пятерых разведчиков и свидетелей, проводил очные ставки, изучал документы – подчеркивая красным карандашом крамольные высказывания. Каждый день, с утра до ночи и с ночи – до трех, до пяти утра…

Вероятно, усталость все же брала свое, и Иван Кузьмич порой ошибался. Вот, например, устроил он очную ставку Соловьеву с Сергеевым 21 ноября с 10.

00 до 12.00, а в следственном деле находим протокол допроса Соловьева от той же даты, но с 10.00 до 14.30. Или констатирует Иван Кузьмич время допроса Фукалова 5 октября «0 ч 10 м – 2 ч 20 м», но слово расходится с делом: в этот день он допрашивал Соловьева – с 11.00 до 15.00 и с 20.00 до 5.00.

Как именно вел допрос Иван Кузьмич, можно лишь догадываться. Каждая из его встреч с обвиняемыми укладывалась в несколько страниц текста. Нашла я и в одну страницу протокол, всего лишь из двух вопросов и двух ответов (все подчеркивания – на нужных местах!):

«4 октября 1942 г.

Вопрос: До сих пор Вы не все рассказали следствию о совершенных Вами преступлениях. Предлагаем приступить к правдивым показаниям, прекратите бессмысленное запирательство?

Ответ: Мое преступление состоит в том, что я нарушил данную мною подписку – сознавшись на допросах у немцев в том, что являюсь советским разведчиком и сообщил с какими заданиями пришел на их сторону.