Рваные судьбы

Ты же знаешь баб: они сначала поломаются, побрыкаются, а потом раз – и сами на шею вешаются. Правда, Нюрка, вы ж бабы такие?

И Матвей противно зареготал, а Нюра съёжилась от его слов.

– Ничего, всё равно моей будет. Слышишь? – Григорий крикнул в темноту. – Всё равно будешь моей! А ты, – он повернулся к сестре, – марш домой! Поздно уже. Загулялась с мужиками!

Нюра помчалась домой, давясь слезами от обиды: из-за грубости брата и пошлостей его друга. А Григорий вскочил на лошадь и резко стеганул её плетью. Бедное животное от неожиданности встало на дыбы и заржало, и пулей понеслось по улице вдоль домов.

Лиза отвернулась и зашла во двор. В дверях дома её ждал отец.

– Кто это был? – спросил Павел у дочери.

Лиза не ответила.

– Молчишь?! Ну, молчи, молчи. Я и сам знаю, кто это. Гришка? Да?

Лиза подняла на отца полные сожаления глаза. Ей было очень больно от того, что она ослушалась и расстроила отца.

– Отвечай! – Павел повысил голос. – Это он?

– Да, – Лиза снова опустила глаза.

В сени на шум вышла Поля.

– Что случилось? – спросила она. – Чего вы так шумите? Всех в доме перебудите.

– А вот полюбуйся на свою честную дочь! – всё больше заводился Павел. – Обещала мне не ходить с Гришкой Суботиным, а сама шляется с ним по ночам.

Лиза снова подняла глаза, полные слёз:

– Папа, вы не так всё поняли. Я не хожу с ним. Просто мы были на танцах…

– Что?! – взревел Павел.

Поля с жалостью и сочувствием смотрела на дочь. Она дотронулась до руки мужа, но тот резко отдёрнул руку.

– Павел… – начала Поля.

– Нет! Молчи! – прервал её муж. – Моя дочь не будет гулять с этим беспутным! К тому же она меня обманула. Поэтому с завтрашнего дня ты ни шагу из дома не ступишь! Слышишь, Лизавета?

Лиза кивнула склоненной головой.

– А с тем шалопаем я завтра поговорю по-мужски.

Лиза ахнула и посмотрела на разгневанного отца, но возразить ему не посмела. Она отвернулась и уткнулась лицом в плечо матери. Поля обняла дочь.

– Паша, ну так вовсе нехорошо. Ты уж совсем разошёлся, – тихонько сказала Поля, гладя дочь по волосам. – Причём тут Нюра? Гришку наставь, если надо. А Нюра ведь – совсем другое дело. Она девушка хорошая. Да и нехорошо это, не по-людски.