Неверная

Василиса, свекровушка, ей вместо матери стала, и Анна ей никогда ни в чём не перечила, маменькой величала.

А Василиса не унималась:

– Жену привёл, а дом так и стоит невыделанный. Всё-то им некогда! Вот покойничек мой, Лупушка, бывало, всё успевал. А эти? И в кого такие олухи уродились?

Но высказывала свои неудовольствия Василиса только при Анне, а как только появлялась Нюра, лишь поджимала губы. Нюра на поджатые губы свекрови и внимания не обращала, при любом деле умудрялась если уж не пританцовывать, так хоть песенку весёлую или даже срамную частушку пропеть.

Тьфу! Ну и лахудра в доме завелась.

Так и жили до самого лета.

Иван-старшой запряг лошадь, Ваня уложил на телегу пять литовок, Анна принесла корзину с продуктами для обеда. Все трое сели на телегу, старшой взялся за поводья, но не спешил понужать лошадку. Ждали.

Василиса Дмитриевна сердито забарабанила кулаком в дверь сеновала:

– Долго вас ждать, господа? Роса уж скоро обсохнет, а вы всё телитесь!

Дверь тут же отворилась, Николай поспешил к телеге, на ходу заправляя рубаху в штаны.

За ним вышла Нюра в уже выцветшем цветастом платье и серой вязаной кофте. Было ещё прохладно. Старшой тронул лошадь, и потихоньку поехали. Но Нюра не прибавила шагу, она осторожно ступала по двору, стараясь не замочить росой хоть и старые, но туфли. Все прочие были обуты в лапти. Пришлось остановиться и подождать, пока она закрепит косу на голове гребнем, повяжет на деревенский манер платок и только после этого сядет на телегу рядом с мужем.

– Тьфу ты, вырядилась как барыня! – проворчала Василиса, но всё же перекрестила отъезжающих вслед: – Господи, благослови!

Николай вынул из корзины краюху хлеба, оторвал кусок для себя, кусок для жены, остальное положил обратно, и пока они сонно жевали всухомятку хлеб, Ваня глядел, как из-за рощицы брызнуло солнце, и сразу вспыхнула и заискрилась роса на траве. Это длилось всего какой-то миг. Ваня любил этот миг и всегда радовался, когда удавалось его поймать. «Значит, день будет хорошим!» – такая была у него примета.

Солнце между тем поднималось всё выше, и остатки редкого тумана нехотя уползали в лог, к речке.

– Будто синее море, гляньте, мужики, до самого края неба колышется. Вот ведь какое чудо земное!

Ваня услышал этот возглас Нюры и оглянулся. Оказывается, они уже ехали среди льняного поля.

– Ты что же, льна никогда не видала? – Он снисходительно глянул на сноху.

– Откуда? У нас в Саране всё больше леса еловые, да горы, да речка.