Неверная

Ваня будто не слышит весёлого шума вокруг, он наблюдает за ястребом. И вот словно с самого этого неба на него накатилось такое безмерное чувство свободы, что захотелось сразу оказаться везде, увидеть всё, сделать что-нибудь этакое. Ваня резко сел, скинув ноги вниз, и огляделся вокруг.

На том берегу Кармалушки, в уреме, Гришка-малко и Пимша лазят по кустам чёрной смородины. Из реки вынырнул Гришка Пикулев. В руках у него два огромных рака. Гришка кричит: «Пимша! Малко! Котёл тащите!» Любители ягод с перемазанными физиономиями выпрыгнули из кустов прямо в речку, побежали по мелкой воде, поднимая фонтаны брызг, навстречу старшему брату.

Ваня спрыгнул с телеги и побежал к высокому берегу Ирмизы, на бегу скидывая рубаху. На миг остановился на самом краю, готовясь к прыжку.

– Гляди, гляди, это же Ванька Некрасов! – воскликнула Маня, дёргая за рукав свою сестрянку, то бишь двоюродную сестру, Насю Пикулеву.

Обе девушки залюбовались юрким худым мальчишкой, который, сверкнув на солнце упругим телом, взлетел над обрывом, вытянув руки перед собой, и скрылся под водой. Девчата подошли ближе к берегу, ожидая, когда же вынырнет Ваня. А его всё нет. И вот он возник совсем в другом месте, в зажатом кулаке шевелит хвостом и клешнями большой рак. Пимша и Малко бегут к нему по мелкой воде Кармалушки с котелком. Маня простодушно помахала Ване рукой, они с Ваней с одного выселка.

Ваня небрежно зашвырнул своего рака в котелок мальчишкам, быстро выбрался на берег, натянул рубаху на мокрое тело, пригладил тёмную шевелюру пятернёй и запрыгал на одной ножке, наклонив голову и прижав ладонь к уху. Девчата захихикали. Ваня взглянул на них с притворной строгостью.

– Ах так?!

Он с разбегу подхватил обеих подруг за талии и закружил вокруг себя по лугу. На очередном обороте резко раскинул руки, и девчонки с визгом разлетелись в разные стороны, повалились на траву.

Губастый Ерёма Лодейщиков поднёс к раскрытому рту кусок пирога. Ваня, пробегая мимо, ткнул его в бок; Ерёма оглянулся, Ваня выхватил у него из руки пирог и был таков. Ерёма выругался с досады и побрёл следом за вором в дальний конец луга, где собиралась молодёжь из Таранов, Кармалы, Краснояра и приехавшие к ним на праздник гости из ближних и дальних деревень.