Геннадий Селезнёв: о нем и о его времени

Но поздней осенью 1941 года самонадеянный Адольф впал в недоумение. Им овладела ненужная и пагубная во время исторических событий злость. Можно легко реконструировать ход его размышлений: «Почему они там, в России, начали сопротивляться с такой силой? Он где-то ошибся? Но этого не может быть по определению, потому что он – не ошибается! За считаные годы, всего за восемь (!) лет – допустим, не без помощи определенных сил Америки и Европы – ему удалось всё! Он не просто восстановил немецкую экономику и всю привычную немецкую жизнь с ее упорядоченностью после позорного поражения в Первой мировой войне, вогнавшего в депрессию целую нацию, – он восстановил веру немцев в законно избранную сильную власть! В него не просто поверили немецкие народные массы – он стал для них подлинным кумиром! Он не просто начал Вторую мировую войну – но уже, по сути, выиграл ее! Ему теперь принадлежали все, решительно все страны Европы либо в виде легко поверженных им территорий, либо в качестве надежных союзников за печальным исключением этой упрямой островной Британии с ее королем-заикой, а также Швеции, важно заявившей о своем “традиционном” нейтралитете, и Швейцарии с ее “вооруженным” нейтралитетом! И вот теперь (временно, разумеется!) – оказывает сопротивление этот СССР?! Почему Советский Союз стал “исключительным” противником? Почему не сдаются русские дикари? Почему не завершились победой эти два хорошо продуманных им и нарисованных на карте “Барбароссы” стремительных наступления – на Ленинград и Москву?»

Внятных ответов на эти свои вопросы Гитлер не знал.

Высокопоставленные генералы вермахта также анализировали причины поражения немецких армий под обеими столицами России – официальной и старой. Некоторые из профессиональных военных и аналитиков видели причину поражений в том, что стратегическими операциями со стороны Третьего рейха руководили в ходе операции «Барбаросса» две не равные по возможностям и не очень дружные между собой силы: верхушка вермахта, т.