Убить лешего

А когда, уже попрощавшись с бабкой, мы шли по деревне, взявшись за руки, Ольга сказала:

– Знаешь, я думаю, что нам не надо распространяться о том, что мы от бабы Маши узнали!

– Согласен, – улыбнулся я, – мне как-то не светит, в психушку загреметь. И дальше уже шли молча, и мне казалось, что мы с Ольгой думаем об одном и том же: «Не зря! Ох, не зря! И не просто так, чтобы потешить наше любопытство, рассказала нам бабка всё, что знала об известной ей нечисти. И не просто так, я запомнил всё, что она рассказывала.

Часть вторая

Убить лешего

Весенний лес был потрясающе красивым. Даже мне, с моей толстокожестью, эта картинка раскинувшегося передо мной великолепия нравилась. Я закрыл глаза и глубоко, как у доктора на приёме, полной грудью вдохнул в себя наполненный терпкими лесными ароматами воздух. Ну а что, такой лесной воздух лечит получше нынешних врачей! Стоял бы так и стоял, в последнее время не часто мне вот так вот удаётся лесным воздухом подышать, дела всё больше в городе удерживают.

Полтора часа быстрого хода вывели меня на вершину холма, с одной стороны которого образовалась полянка, местами заросшая густым кустарником. Эта поляна и позволила полюбоваться раскинувшейся вокруг ершистой поверхностью весенней тайги, тёмный цвет лапника которой начал разбавляться светлой зеленью молодой листвы. Я ещё раз с удовольствием втянул в себя воздух и открыл глаза.

– Давай, дед, вылезай-ка ты из этих кустов, – пробормотал я себе под нос. – Познакомимся, за жизнь нашу поговорим.

Казалось бы, с такого расстояния разобрать моё бормотание было невозможно, но леший услышал. В кустах, находящихся в десятке метров от меня, началась какая-то возня, а потом раздался неприятный скрипучий голос:

– Сейчас, сейчас ужо выйду! Познакомимся, голубь ясный.

Я усмехнулся: «Конечно, выйдешь! Куда же ты денешься? Сапоги вот сейчас на свои ножищи напялишь, спрячешь огромные когтистые ступни, чтобы они тебя раньше времени не выдали, и выйдешь. Прёт тебе, дед, в последнее время! Добыча, можно сказать, сама тебя находит».

Это был обычный леший, можно сказать, стандартный. Росточком метр двадцать, не больше.