Ликвидатор

Первый чернокожий президент США, сейчас дорабатывающий свой второй срок, несмотря на прочувствованные соболезнования, позаботился о том, чтобы государство здесь представляли только второстепенные представители его администрации. Не приехал он сам, не приехал государственный секретарь, который однажды противостоял покойному на президентских выборах. Были только люди из силового блока администрации, испытывающие уважение к покойному, и было несколько человек с солидно звучащими должностями, но, по сути, мало что решающими.

Это было заметно.

Но здесь были почти все друзья и политические соратники покойного. Те, кого называли «неоконы». Те, кто правил страной с нулевого по восьмой годы. Оплеванные, изгнанные, попавшие под суд, часто не понятые – но продолжающие свой крестовый поход, в бессилии сжимающие свои кулаки, видя, как слабеет и разлагается великая страна, как утрачивается воля к победе, к лидерству, к господству. На этих выборах они намеревались взять реванш – но теперь этот реванш лежал в закрытом гробу…

Рамсфельд, Либби, Чертофф… Все они были здесь.

Конференц-зал вмещал около трехсот человек и был достаточно камерным, с невысоким подиумом и кафедрой – трибуной, перед которой выставили накрытый флагом, сделанный из роскошного дерева, с позолоченными ручками гроб.

Сорок первый президент США, снова отвергнув помощь, взошел на трибуну. По пути остановился у гроба, коснулся его…

– Как бы ни было сейчас тяжело… – сказал он, – я вспоминаю слова одного из основателей этой страны, великого американца и великого президента, Авраама Линкольна.

Он сказал: «Страх проиграть не должен нам препятствовать сражаться за то, что мы считаем правым». Когда пришло время принимать решение – он принял его и бесстрашно выступил против рабства, против язвы на теле нашей страны. Выступил – и победил, как бы ни было тяжело и страшно.

Сто пятьдесят лет спустя моему сыну тоже пришлось принимать решение. Руки трусливых убийц, которые не способны выступить против Америки в открытом бою, захватили четыре пассажирских самолета, чтобы направить их на наши города.

Мой сын принял решение покарать убийц, где бы они ни находились, и отдал приказ выступать. И, как президент Линкольн, мой сын пал от рук убийц…

Здесь и сейчас – мы должны вспомнить нечто важное для нас. Через сто пятьдесят лет рабство вернулось в еще более ужасной и бесчеловечной форме. Имя этому рабству – ислам.