Бог пришёл на Землю. Жечес-Йога, том 1

А зачем Тебе нужен мой мобильный телефон и ключи от дома? Богу ни расстояния, ни стены – не помеха. Если очень нуждаешься в телефоне, я тебе новый подарю. С фотокамерой.

– Наша девушка пожаловалась, что ты скрываешь оружие.

– У вас разве металлоискателя нет, или сканера? Она злится, что я назвала её нечестной. Зачем мой паспорт забрала, и в мусор выкинула? Обещала вернуть, когда его найдут. Я долго ждала.

Потом она принесла какую-то коробку и демонстративно высыпала её содержимое на пол! Специально, чтобы унизить!

Ничего, я не гордая! Всё это барахло я из любви к чистоте собрала с полу.

И коробку ей вернула – там не было ничего моего! Чужие вещи мне не нужны!

А паспорт так и не нашли, и тогда я мобильник и ключи уже не стала показывать, чтобы тоже не отняли. Как бы я домой попала и родных предупредила о задержке? – запальчиво подумала я.

– У нас всё это не нужно, – спокойно ответил маятник.

– Мёртвым, может и не нужно. Но я же живая, и умирать не собиралась! Мне снилось, что я была на заводе по работе, и должна вернуться домой с персоналом дневной смены.

Но мотаня уехала без меня, автобусы тоже ушли. Тогда и на тракторе согласна была добраться до города, – я всё ещё упорно пыталась объясниться, уже не рассчитывая на понимание.

– Эй, так ты не понимала, где ты? – оживился маятник.

– Мне всегда только земные сны снятся. Если вообще снятся.

– А ты чуть не убили, как террориста!

– Это опять было испытание для чела? – немного успокоилась я.

– Нет, недоразумение. Прости, детка!

– Ладно, извинение принимаю… Только больше я в Твоём лечении не нуждаюсь.

Мы уж как-нибудь сами. Травами полечимся. А ещё топором можно… чтобы голова не болела.

– Ты уже смех! Простила! Ну, мир, детка? – повеселел маятник.

– Мир. За что на Тебя сердиться? А служителей своих воспитывай. Вежливости учи, – устало подумала я, запоздало понимая, что от моего мнения мало что зависит.

– Уже. Утаивание – тоже ложь, знаешь? – маятник качался размеренно, словно равнодушно. И такая обида на меня нахлынула, хоть плачь.

– Значит, за жадность, ими выдуманную, за утаивание личных вещей, ни у кого не украденных, меня синие – из краскопульта в лицо?.. Без права на посмертие?.. без суда и следствия?.. – слёзы уже готовы были брызнуть из глаз, и я отчаянно пыталась их скрыть: – Не нужен мне такой жестокий Учитель! Не верю больше Тебе!.. И этот… жечес Свой мне больше не посылай! Обойдусь! – я схватилась за носовой платок, как за спасительную соломинку.