Бог пришёл на Землю. Жечес-Йога, том 1

Она умела лечить себя с жечесом?

БОГ-УЧИТЕЛЬ: – Нет, не научилась. Она не желала Нашей защиты. Исследовала себя таким образом, чтобы знать возможности человека. Но открытие центров и чакр не получается, если их гасят Тёмные. Нападения видеть умела, иногда успевала уклониться. И всё.

Т: – Она героиня! Я восхищаюсь её смелостью.

БОГ-УЧИТЕЛЬ: – Детка, ты Нам ещё смелей.

Т: – Благодарю, Бог Отец! Если жечес – огонь, то можно я сейчас попробую представить его пламенем? …Жечес, Тебе!

БОГ-УЧИТЕЛЬ: – У-у!.

Вспомнить всех (субъективные заметки)

    31 января 2012 г.

Изменение тона серебряных колокольчиков и тонкие иголочки по телу внеурочно вызвали меня к маятнику:

– Рем. А у Нас к ты есть вопрос. Почему твоё стихотворение «Отец» посвящено Астафьеву – он же не отец для ты? – спросил Учитель Рем.

Интересно, чем Ему стихотворение не угодило? Может я провинилась в чём-то? Поди, знай! Никогда неизвестно, когда и на какую тему Бог устроит мне испытание!

– Я написала его, когда прочла повесть «Так хочется жить» в книге «Весёлый солдат», подаренную мне Астафьевым.

Она тронула меня тем, что у героя повести – Коляши Хахалина, было много совпадений с фронтовой биографией моего отца. Словно прототипом героя у Виктора Астафьева был мой папа.

Во всяком случае, Астафьев так хорошо знал, и описал в деталях боевой путь моего отца, будто они служили вместе.

– Ты была знакома с Астафьевым, или такое у тебя воображение? – строго, словно желая уличить, продолжил вопрошать маятник.

– Немного знакома. Осенью 2000 года мы с моим мужем Виктором, были у него в гостях в селе Овсянка под Красноярском. Там он родился, и находил уединение для литературной работы в последние годы жизни, – сдержанно пояснила я.

– У ты хватило наглости напрашиваться в гости к такому увлечённому работой писателю?

Таких грубостей прежде у Бога не наблюдалось… Никак сердится?! За что?… И сильно сердит?

– Он сам пригласил нас к себе.

И подумала, что и нам тогда это было неожиданно и необычно. Говорили, что он даже жену там видеть не желал. Чтобы дом в Овсянке – святая святых и творческая мастерская писателя, живого классика, однажды распахнул двери для нас?

– Да? Нам ты совсем неизвестный поэт.