Книга поколений. Нижегородским троцкистам посвящается

Его с мамой водили из хаты в хату, и везде накрывали щедрые по-деревенски столы и наливали самогоночки.

А днем, когда сельские жители работали в поле, мы ходили на речку. Она была невероятно по нынешним временам чиста, глубока и быстра, с омутами, в которых спали сомы, и с водоворотами, к которым отец нам запрещал подплывать. Нам, городским девчонками, сельский быт пришелся по нраву – ведь мы не видели, как вкалывают сельчане, пока мы прохлаждаемся на речке. И только позже мы поняли смысл поездки.

Еще раз напомню, что семейные предания основывались на восприятии событий моим отцом, в то время десятилетним мальчиком. Он ушел рано, и в то время никаких документов из архива он получить не мог, кроме постановления о реабилитации, поэтому легенды оставались единственной информацией о тех временах.

Баба Роза

Так мы, ее внучки, называли ее уже в 60-е годы, когда она вернулась из ссылки, и еще однажды, когда мы ездили к ней куда-то в Марийскую глубинку, где она оставалась на поселении после отбытия наказания. Я еще не ходила в школу, точнее, была совсем крошкой, поэтому не помню названия деревни, помню только бесконечно долгую поездку на поезде, с пересадками. И еще – боковые места и маленький столик, к которому мы, все четверо, могли сесть, придвинув еще и чемодан, и почему-то мы с сестрой оспаривали право сидеть в проходе на чемодане.

От бабушки осталось тогда очень теплое ощущение и непонимание, чему она так радуется, что у нее есть сын, который от нее никогда не отказывался. А что? – так можно было? И зачем? И радость встречи с внучками. Подумаешь, девчонки, как девчонки. И еще ее гордость о том, что ей восстановили партийный стаж. Ну, это уже вообще было выше моего понимания, и я уснула прямо у нее на руках, утомленная многодневной дорогой.

Потом, когда ей было разрешено вернуться в Горький, мы тоже к ней приезжали, она всегда была ласкова и добра, но и разговоров о политике при нас сроду не было, поэтому история у нас в головах оставалась такой, какой ее рассказывал нам, детям, взрослый человек так, как понял ее в детстве. Возможно, что каждый из нас представлял и дополнял ее деталями так, как подсказывал нам тогда наш скромный жизненный опыт.