Вяземская Голгофа

Девчушка оглядывает кухоньку. Ищет подходящую посуду, находит лишь стаканы да чашку с отбитой ручкой. Сейчас ради него выставит лучший сервиз. Добрая. Экие забавные у неё кудряшки, а личико серьезное. Глаза блестят. Пожалуй, хороши эти глаза, но не такие глубокие, как у Веры. Эх, потонул он в омуте! Неужто навек пропал? Ах, Вера, хоть бы раз за весь вечер посмотрела ласково. Хоть бы заговорила! О чем угодно! Так нет же! Муж явился! Герой! А он, Тимофей, разве не герой? Из-за занавески вылезло косое суконное рыло.

– Ты кто? – устало спросил Тимофей.

– Это ты кто, – отозвалось рыло. – Таскается всякая шваль по чужим кухням. Спать мешает.

Тимофей крякнул. Сунул в рыло кулаком, оно убралось за занавеску. Нашел на подоконнике недопитую поллитровку. Допил. Стало немного легче.

Из комнат прибежала, звеня посудой, девчушка. Зарозовела, глазки блестят пуще прежнего. Спрашивает смущенно:

– Ничего, что старая заварка?

Эх, придется ещё и чай пить!

– А давай притворимся, что мы любим друг друга? – смеется Тимофей.

– Как это? – она в смятении.

Чашка вырывается из её рук. Тимофей ловким движением ловит её, не дает упасть на пол.

– А так. Я тебя научу. Ты ведь не делала такого никогда раньше?

Девчушка действительно такого раньше никогда не делала. Она колеблется. Схватка страха и решимости. Ах, как это знакомо Тимофею! Да она, пожалуй, чем-то похожа на него. Смелая! Но косится на печь, стесняется. Это нормально.

– Оно не помешает нам, – шепчет Тимофей ей на ухо.

Девчонка пахнет сидром и наметовским студнем. Тимофей смеется. Как забавно! Она и целоваться-то не умеет.

– Разомкни губы, – шепчет он.

Она послушна, податлива, но очень уж неопытна. Тимофею хочется позвать Веру. Хочется крикнуть:

– Смотри!

Нет, надо молчать. Может быть, удастся хоть как-то забыться? Девчонка жмурит глаза, улыбается, забавно прикусывает нижнюю губу. Тимофей гладит её живот. Ещё одно диво – у неё дорожка от лобка к пупку, тоненькие светлые волоски.

– Тропа любви, – шепчет Тимофей. – Люби меня. Пожалуйста, люби! Если ты меня не полюбишь, тогда от жизни ни проку, ни смысла!

* * *

Оставив за спиной заборы и крыши Верхних Котлов, Ксения перебежала по мостику через железную дорогу, миновала клуб Нагорного поселка, по правую руку осталось краснокирпичное древнее строение. В этом доме жила одноклассница Ксении и Клавы – Лиза Пицулина. Вот и её окошко – ситцевые ветхие занавески в первом этаже.