Вяземская Голгофа

Но Леонтович, казалось, никого не слышал, кроме себя.

– У нас здесь и сейчас есть только один герой. Один на всех. И герой этот – наша социалистическая отчизна.

Ксения заметила, что и Клепчук, перестав кружить Веру, вперил в Тимофея сверлящий взгляд. На лице летчицы застыло пренебрежительно-брезгливое выражение. Ни мина надменности, ни плотно сомкнутые поджатые губы не портили её черт. Ксения вздохнула.

– Ты, Ильин, лучше бы девушку на танец пригласил, – продолжал вещать Леонтович. – Посмотри какая! Кудряшки-воротнички, немецкий, испанский.

Леонтович опустил руку на плечо хозяина дома. Старик Наметов согласно закивал.

– Должны рождаться и новые солдаты, и новые мастера, такие как… – Похоже, Леонтович или забыл, или вовсе не знал имя хозяина дома.

Ксения встрепенулась. Она схватила Тимофея за руку, просительно глянула на Клаву, и та поспешила к давно умолкшему патефону. Грянул быстрый фокстрот. Заскучавшие было гости снова убрались в прихожую.

– А и правда, пойдем! – буркнул тот. – Ты как относишься к апельсинам?

– Очень люблю!

И он сунул в брючные карманы пару оранжевых плодов.

В прихожей было тесно. Танцующие сталкивались боками, терлись спина о спину. Никому не хотелось возвращаться в комнату, где кружились Вера Кириленко с Клепчуком и ещё одна, самая отважная из пар.

– Не здесь! – решительно заявил Тимофей. – Айда на улицу!

Ксения повиновалась.

– Ой! – пискнула Зухра.

– Так тебе и надо! – засмеялась Ксения.

Они выбежали в заросший тополями двор. Над их головами, сквозь редкие пока кроны, светила огоньками труба кирпичного завода.

– Куда пойдем? – спросила Ксения.

– К тебе.

– Может быть, здесь потанцуем? Слышишь музыку?

Из открытого окна Наметовых слышались звуки фокстрота.

– Ах, Катя-Катенька!.

* * *

Белая кипень яблонь бушевала над дощатыми оградами. Воздух был напоен ароматами растений. Трещал соловей. Звуки фокстрота ещё долго преследовали их, а Тимофей бежал прочь. Так спасается от проливного дождя бестолковый, позабывший о зонтике пешеход.

Как унять боль? Где спрятаться? Нагорный поселок невелик. Стань среди улицы, вертись волчком, всё, что увидишь – пыльные кроны тополей и фабричные трубы над ними.