Киевский котёл

Гнев железным обручем стеснил мою грудь. Экое предумышленное лукавство! А я-то, простак, почитал своего собеседника, как милостивца!

– Изыди, сатана! – собрав все силы, крикнул я.

– Экий громовой раскат! – отозвались сверху. – Пусть легка стала патриаршая десница, зато глотка все та же – хвалу Господу вскричит назло всем супостатам.

– Хвалу Господу вскричу даже в аду, куда низринут ныне за грехи.

– Погоди. Аще вскричишь.

– Чего годить? Уже горю. Уже вскричал.

– Здесь сыро.

Разве в такой сырости сгоришь?

– Не поддамся на происки лукавого! Не стану отвечать.

– Не столь уж я лукав. Но послан для облегчения твоей участи, а потому для начала скажу так: подземелье Чудова монастыря – не ад.

– А я говорю: ад. Нет хуже места, значит, ад.

– Есть в мире худшие места, – вздохнул мой загадочный собеседник. – И мне доводилось там бывать. И есть злодейства хуже смуты, хуже семени и поганой веры проклятых ляхов.

– Хочу верить твоим словам, но не верю.

Клянешь ляхов – значит, не сатанинского рода. Но ум и лукавство свидетельствуют об обратном.

– Я послан для облегчения твоей участи, а потому наделен особыми полномочиями и могу показать скрытое от других.

– За стенами моей темницы царит хаос. Неведомо что случится, если поганые ляхи подожгут Китай-город. Смерть моя горька – я не выполнил предначертанного.

– Нет большего греха, чем уныние. Не так страшен хаос, как сам хаос.

Увидев настоящее горе, ты перестанешь кручиниться о мелочах. Готов ли ты гостевать в настоящем аду?

– Я не слышу соблазнительных речей, умудренного в дурном, лукавца.

– Слышишь. Это место именовали по-разному. Иные считали его раем, но грешные люди превратили его в котел, где плавились, очищаясь от скверны, грешные души. Тебе знакомы те места. Я слышал, в прежнее время ты казаковал.

Я предпочел пропустить пасквильные слова незнакомца мимо ушей.

Умирающему старцу простительно недослышать, но положено сомневаться, и я задал вопрос:

– Как же я смогу там оказаться, если заперт до конца дней в темнице?

– Испытав боль, ты сможешь покинуть темницу. Не навсегда, но на время и с обязательством снова сюда вернуться.

– Мне не выйти отсюда. Только могильщики вынесут. Плоть моя уже умерла и не способна испытывать боль. Однако ты ранишь мне душу соблазнительными речами.