Донбасс. Исповедь

– Моих предков, крепких хозяев, работавших на земле от темна до темна всей большой семьей, раскулачили после революции, посчитав их за кулаков, – продолжала рассказывать я, – и все они претерпели страшные лишения, но, когда началась Великая Отечественная война, все ушли на фронт, защищая свою землю, семьи, и страну от фашистских захватчиков!

Из пяти детей моего прапрадеда остался в живых лишь один! А сын оставшегося в живых моего прадеда, брат моей бабушки, дошёл до Берлина! У него четыре медали, две из которых «За отвагу!», одна – «За оборону Кавказа!» и ещё одна – «За взятие Берлина!»

– А Вы, – дама снова придвинулась, ещё ближе к моему лицу, – говорите, как коммунисты!!! Это пропаганда, пропаганда!!!

Труднее, чем убивать?

– Да причём тут пропаганда, очнитесь Вы уже! – не выдержав, возмутилась я, – мы говорим тет-а-тет.

Я тоже хочу разобраться в случившемся. Так ли всё, как говорят? Это всё правда? Объясните тогда, пожалуйста, ну почему люди должны чувствовать себя, как не дома?

Разве трудно было сделать одним из государственных языков – русский? И уважать мнение всех людей страны? И не случился бы Донбасс, и Крым от вас не «откололся» бы!

Вы знаете, сколько погибло людей, детей, лишь за инакомыслие, за то, что не хотят отказаться от родного языка и предать память предков? Идёт братоубийственная война, гражданская.

За что же такие страдания людям?

И льётся кровь с обеих сторон, и множится горе людское и ненависть. Разве сделать страну процветающей и уважительно относиться ко всем национальностям – это труднее, чем убивать? Разве это не фашизм? Издеваться, насиловать и уродовать старых и малых? Или это неверная информация?

Женщина, буквально, посинела, губы её тряслись.

Я уже подумала: «Нужно «сворачивать» этот разговор. Не дай Бог, ей станет плохо, и случится приступ. Пусть она останется при своём мнении, а я при своём». Но, не тут-то было!

Это Путин виноват!

– Путин нагнал головорезов, отщепенцев и преступников на Донбасс! – снова шипела она.

 – Там просто орда неуправляемая, нет там людей!

– А Одесса, Дом профсоюзов? Тоже Путин? – не удержалась я, – И тоже была орда неуправляемая?

– Это, это, это, – чуть замешкавшись, словно подбирая слова, бормотала женщина, – это была провокация! – наконец-то нашла она слово.

– «Хорошая» провокация, – вновь не выдержала я, – убивали, жгли и добивали выживших, безоружных людей.