Басараб

Остались два тура Прага-Бухарест-Рим-Мадрид и Париж-Берлин-Осло-Лондон.

– Ну что? Мулаты или белые? – игриво обратилась я к скучной однокурснице, которая отмахнулась.

– Ты же не любишь мулатов.

– Значит Париж! Париж, я люблю тебя и лечу к тебе, – пока я пыталась навести курсор на схему путешествия, кнопка стала не активна.

Рррр… ладно выбор очевиден, – я нажала на Прагу. Чехия. Вообще не представляю, что это и где, ну кроме того, что это все в Европе.

– Эй, Никки. Второй билет с пятидесятипроцентной скидкой.

Поехали со мной. Лето же. У тебя отпуск.

– Я на мели, Роро… совсем, – подруга грустно опустила голову, – Едва ли дотяну до начала учебного года.

Я нахмурилась и нажала купить.

– Это мой тебе подарок.

– С ума сошла, – выпучилась Никки, – Ты в еще худшем положении, чем я. Немедленно верни билет.

– Поздно. Обмену и возврату не подлежит. Так… когда отправление?

– Через шесть часов?! – распахнула рот подруга до самого фиолетового пошарпанного линолеума.

– Вот это точно горящий тур.

Что ж изменим судьбу, – я сорвалась с места и покачиваясь, но быстро кинулась в коридор.

– Ты куда?!

– Вещи паковать. Заберу заначку и выезжаем. Жди меня через два часа.

Подруга схватила меня за локоть и рванула обратно.

– Куда ты в таком состоянии?

– Изменять судьбу, подруга, – вырвалась я и застучала каблучками по лесенке.

Беспрепятственно я добралась до дома. Квартира было оформлена на компанию, чтобы избавить меня от налогов и коммунальных счетов.

Машина тоже. В этом уже чужом помещении мои были только шмотки и еще одна дорогая моему сердцу вещь. Я подошла к комоду в своей комнате, на котором стояла фотография Нортона старшего. Я взяла ее в руки, провела дрожащими пальцами по стеклу. Эту фотографию сделала я. Серо-зеленые глаза и изнеможенный взгляд, черные волосы с проседью и легкая небритость, нахмуренные брови и неглубокие морщинки на лбу…

– Прости меня… но я сдаюсь.

Соленые капли упали на родное любимое лицо.

– Я навещу тебя… обязательно… но позже… я не могу, просто не могу… – я сбивчиво шептала слова немому изображению, затопляя стеклянную поверхность слезами.

Сердце рвалось в клочья, но я взяла кинг-сайз чемодан и бережно уложила снимок с собой. Дальше внутрь полетели одежда, туфли, сумочки, украшения, вещи в дорогу. Сев на плотно набитый чемодан, я застегнула его с большим трудом.

Что делать с остальным? Плевать! Гори оно синим пламенем, – я задумалась, – А это идея.