Басараб

Уходи! И никогда не возвращайся.

Я резко встала, и слезы полились еще сильнее.

– Нет, хрен тебе! Понял?!

Я села рядом с ним и поцеловала его в сухие губы, а он обнял меня тогда в последний раз, отчаянно притягивая из последних своих сил.

– Ах, голубки. И как тебе не противно, Аврора… – раздался гадкий, премерзкий голосок.

*******************************************

Я открыла глаза от того, что плачу и задыхаюсь от раздирающей боли в груди. Я была в кровати. Влада не было ни рядом, ни в комнате… и из-за этого я разрыдалась еще громче прямо в голос.

А все уже, надо было раньше.

– Уходи! Не смотри на меня!

В кромешной тьме я отбрыкивалась от Влада, который насильно заковал меня в свои объятия.

– Тише… я рядом… все будет хорошо.

Лишь лунный свет слегка струился сквозь легкие шторы, и я посмотрела в глаза Влада с мольбой.

– Поцелуй меня…

Он молча смотрел мне в лицо.

– Пожалуйста.

– Я не могу, Аврора…

Я отодвинулась немного, и он ослабил хватку. Я села прямо напротив него и стащила с себя жаркий дурацкий пуловер, оставаясь лишь в нижнем белье.

– Господи… помоги мне справиться с этой женщиной.

Я улыбнулась и обняла его за шею, залезая к нему на колени.

– Никто тебе не поможет, господин.

Влад зарычал на меня и положил свои ладони мне на ребра, приподнимая и усаживая удобнее.

– А ты неугомонная, да?

Я запустила одну руку в его волосы и приблизилась к нему так, что мои губы касались его, и проговорила, томно выдыхая.

– Я готова рискнуть.

Он приблизился еще, не оставалось ни миллиметра, и он говорил, двигая моими губами, и это сводило с ума.

– Уверена?

Ну же… Я никогда не была ни в чем так чертовски уверена.

– Да…

Он водил своими губами поверх моих. Его руки крепче сжимали мою грудную клетку, а пальцы впивались в кожу между ребер. От легкой боли я прикусила его за губу и запустила невозвратный механизм.

– Боже мой, Аврора, что ты наделала? Что ты со мной делаешь, негодница!

Одной рукой он схватил меня за бедро, за то же место, что и в горах, и с наслаждением и низким мучительным стоном с силой сжал, словно хотел выжать из него воду в период засухи.

Я молчала… слова застряли в горле, и я могла лишь часто дышать и сладко постанывать.